Равнодушно наблюдая за тем, как Галли рисуется, Минхо вдруг почувствовал на себе изучающий взгляд. Лениво повернув голову, он встретился с золотисто-карими глазами новичка, сидевшего рядом с Ньютом, неподалеку от общего сборища. Чуть ниже белокурого старосты, пожалуй, такой же долговязый и худой, как сам Ньют. Короткие волосы, высокие скулы… Это все, что удалось разглядеть с такого расстояния.
Парень отвернулся и снова заговорил о чем-то с Ньютом, а Минхо еще некоторое время наблюдал за ним.
Потом оба поднялись, Ньют что-то показывал, пока они обходили костер, и вдруг очередной мальчишка, которого Галли вышвырнул из круга, врезался прямо в новичка.
Естественно, сразу завязалась потасовка, Галли заставил этого парня зайти в круг, чтобы состязаться с ним. Заинтересовавшись, Минхо встал со своего места и направился к сгрудившейся вокруг площадки толпе. Без труда втиснувшись в первые ряды, он скрестил руки на груди, бесстрастно наблюдая за тем, как здоровяк Галли швыряет новичка на землю снова и снова.
Разумеется, у новичка не было ни единого шанса против местного чемпиона. Разные весовые категории. Галли протрет им каждый метр Глэйда и даже не напряжется лишний раз. По сравнению с ним новичок – маленький, худосочный и щуплый.
Но, к удивлению Минхо, тот вдруг собрался и сумел отшвырнуть от себя куратора копателей так, что тот сам грохнулся, едва не пропахав мордой песок. Минхо хмыкнул уголком рта и приподнял брови, по-новому, оценивающе глядя на новичка. Да, он худой и кажется долговязым за счет длинного туловища, рук и ног. Но плечи вполне развиты, на ногах держится неплохо и силенки, видимо, все-таки какие-никакие имеются.
Правда, триумф новичка длился недолго — Галли быстро справился с раненной гордостью, сделал подсечку, и швырнул парня на землю так, что тот здорово приложился головой.
Минхо видел, каково ему было — все, что испытывал в тот момент парень, ясно отразилось на его скорченном от боли лице. Но внезапно оно разгладилось, взгляд сфокусировался на чем-то, видимом только ему, и, вскочив с земли, парень заорал:
— Я вспомнил! Вспомнил, как меня зовут! Томас!
И пребывавшие в замешательстве глэйдеры тут же подхватили его имя, начиная скандировать всей толпой.
Минхо улыбнулся.
Следующим вечером, когда солнце уже зашло, а ворота Глэйда должны были вот-вот захлопнуться, отрезая их маленький поселок от лабиринта, все ребята собрались возле них. Томас поспешил туда, увидев, как Минхо тащит за шиворот Бена — здоровенного парня, наверное, не уступающего самому Галли в габаритах, что чуть было не прикончил его сегодня утром в лесу.
Бен выглядел неважно — впалые щеки, болезненно бледная, покрытая испариной кожа, черные круги под сумасшедше блестящими глазами. Он шел, едва волоча ноги, спотыкаясь и упираясь на каждом шагу, но, несмотря на все это Минхо без особых усилий толкал его вперед, как нашкодившего щенка. Доведя обреченного до самых ворот, смотритель бегунов неумолимо надавил на плечи Бена, заставляя упасть на колени. Одним движением Минхо перерезал веревки, что удерживали руки пленника заведенными за голову, чтобы не сопротивлялся.
Бен заскулил и забормотал что-то, умоляя Минхо отпустить его и дать ему еще один шанс, но лицо главного бегуна было совершенно бесстрастным и отчужденным.
Глядя в это неумолимое, пожалуй, страшное в своем жестоком спокойствии лицо, Томас чувствовал, как по позвоночнику бегают мурашки. Оказаться на месте Бена он бы точно не хотел.
По кивку главного старосты Алби, Минхо зашвырнул тряпичную флягу с водой за ворота, из-за которых потянуло могильным холодом. В леденящей тишине раздался долгий протяжный скрип, а затем устрашающий гул — это ворота начали сходиться.
Чувство страшной безнадежности и отчаяния проступило на лице ужаленного гривером Бена. Обернувшись к остальным, он, уже не скрывая своего страха, откровенно зарыдал, умоляя оставить его.
«Неужели ночью в лабиринте настолько опасно?» — невольно подумалось Томасу.
Он перевел взгляд на куратора бегунов. Минхо каждое утро, едва вставало солнце, отправлялся за эти ворота, чтобы исследовать лабиринт, о котором все так боялись заговорить. Он рисковал не успеть до захода солнца, но все равно снова и снова возвращался туда.
Алби ясно дал понять, что даже днем выходить из Глэйда ни в коем случае нельзя, и остальные беспрекословно выполняли это непреложное правило. Это позволялось только бегунам. Глэйдеры не особенно и горели желанием соваться в лабиринт, хотя днем, насколько понял Томас, гриверов там не было. Но Минхо, как видно, не боялся.
Лабиринт волновал Томаса с первой секунды, как только он узнал о том, что находится за пределами Глэйда. Но сейчас, глядя на незнакомого высокого корейца с замкнутым выражением лица, ему еще больше хотелось выйти за пределы Глэйда и увидеть все собственными глазами. Впервые в голову закралась мысль поговорить об этом с Минхо. Он хотел именно в его команду.
