Мой мальчик! О-о-о! Мой маленький мальчик! Да вы знаете, что такое мать?! Настоящая мать! Это тигрица, если надо защитить своего детеныша, кошка, если надо его приласкать, ястреб, если надо высмотреть, где таится опасность. Ну, что он может знать о жизни, моя крошка? Ведь они все хищницы, все! Я зна-а-аю…
Вы думаете, легко быть матерью? А хорошей матерью? Это каторжный труд изо дня в день. Когда голова раскалывается от ежесекундной необходимости делать выбор. Как надо вести себя: быть строгой или, напротив, ласковой и доброй, выговаривать за каждый промах, или просто их не замечать? Как быть: заставлять его съедать за завтраком всю манную кашу, даже если он не голоден, или не заталкивать ее насильно, потому что его организм сам знает, как, когда и сколько? Отдавать ему все самое вкусное до крошки или заставлять его делиться в надежде, что, когда вырастет, он поделится с тобой? Баловать или понукать? Говорить, что он для тебя дороже всех на свете, или быть сдержанной, чтобы он ни в коем случае не спекулировал этой любовью? Как?
Быть может, это случилось из-за моего непостоянства. Я никак не могла сделать выбор. Была то ласковой, то строгой, то ругала, то хвалила, то била, то ласкала, то говорила, что он должен рассчитывать только на себя, то заставляла дружить со всеми ребятами в классе без исключения и искать у них поддержки. И теперь он хочет у…
Он привык к тому, что я все время рядом. Отец бросил нас давно, когда Коля был еще крохой. Сын его не помнит. Совсем. И я почти не помню. Мне было все равно. Я заходила в маленькую комнатку, видела, как в детской кроватке под одеяльцем лежит это чудо, подходила тихонько и целовала его в светлую пушистую макушку. От него пахло детским мылом, теплом и, кажется, парным молоком. И капельку лавандой, мешочками с которой я перекладывала постельное белье в нашем шкафу. И в моем сердце уже не оставалось места для кого-нибудь или чего-нибудь другого. Для увлечений, нарядов, косметики, работы.
Он наказал меня за любовь. Он хотел у…
Если бы только я знала, что кто-нибудь сможет полюбить его так же! Я бы его отдала! Полюбить с такой же силой. Чтобы без колебаний пойти на преступление ради него. Отдать ему кровь, всю до капли, если она вдруг понадобится. Полюбить, а не ограбить. Не воспользоваться его деньгами, квартирой, его нежным и чутким сердцем. Все, что могла, я ему дала. А он сказал недавно, что обворовала. Что у него тоже могли быть дети. Но такая любовь, как у меня, бывает в жизни одна. Чем будут для меня его дети? Еще одна любовь, и мое сердце просто-напросто разорвется. Двоих детей мне не выдержать, слишком тяжело. Я не смогу больше часами смотреть в окно и ждать, когда мой маленький мальчик появится на тропинке, идущей от школы до нашего подъезда. Не смогу сидеть вечерами перед выключенным телевизором и прислушиваться к движению на лестничной клетке и скрежету лифта на этажах. Не смогу слушать, как ему нравится какая-нибудь девочка из класса и что она для него дороже всех на свете. Дороже меня. Это можно пережить только один раз.
Я хотела его лишь оградить от посягательств. Ведь я оказалась права: все они хотели использовать моего сына. Роза, Лилия, Маргаритка… Они его не любили. Я знаю, что такое цветы. Они изменчивы и капризны. С ними много возни, хлопот, а в итоге ими любуются другие. После того как ты душу в них вложил. Нет, цветы нам не подходят.
Но ведь он хотел у… Умереть. Как трудно это выговорить! Тогда и я умру. Нет уж. Пусть умирают другие. А мы с Колей останемся жить. И он будет мой и только мой. Навсегда.
– Да, кстати, – Барышев полез в карман, – ключи.
– Какие ключи?
– Те, что были при Марго. Раздобыл. Один из них наверняка от дачи Тимофеевых. Заедем?
– Что, прямо сейчас?
– А чего время тянуть? Еще не вечер.
– Без хозяев? Без понятых? Без ордера? Серега, это же нарушение закона! И ключи… Как тебе удалось?
– Да брось! Сам-то всегда жил по букве, а? Мы одним глазком. И ключики я верну. А потом как положено. По закону. Ежели что интересное найдем.
– Авантюрист!
– А кто меня научил?
– Черт с тобой. Но я ни за что не отвечаю.
– Кто бы с тебя спросил? – пожал могучими плечами Серега.
… Дачный поселок, в котором находился загородный дом Тимофеевых, они нашли быстро. Светлана Антоновна понятно все объяснила. Солнышко припекало, снег потихоньку таял, но дачный сезон еще не наступил. В землю зарываться рановато. Поэтому здесь было тихо. Тем не менее, когда они поднялись на крыльцо, товарищ в ватнике, держа наперевес охотничье ружье, окликнул:
– Эй, мужики!
– Ты сторож? – спросил Алексей.
– Местный житель. Давайте, двигайте отсюда. Повадились по дачам шарить!
– Все в порядке, полиция, – и Барышев полез в карман за удостоверением.
– Эка! – местный житель подошел, опустил ружье и протянул руку за документом: – По поводу кражи, что ли? – спросил он, посмотрев удостоверение. – Как же! Мы звонили! Дом тут недавно вскрыли…
– Нет, мы по другому делу. В этом доме девушка с неделю жила. Интересная блондинка. Если ты на вахте, да с ружьем, наверняка поинтересовался, кто такая? А?
