– После того как Роза с тобой порвала, ты ходил к Марго. А потом ухаживал за бедной девочкой. За Лилей. Она же верила, что это всерьез. Чего ты хотел?
– Откуда ты узнал про Марго? – все так же вяло спросил Лейкин.
– В квартире, которую она снимала, я увидел странный букет. Помнишь? «Син», «соэ»… Ты приходил к ней не просто так. Икебану приносил. Сокровенным делился. Ты пытался человека найти, который хотя бы тебя выслушает. Так же, как Воробьев. Марго ведь была безотказной.
– Ну, навещал я своих девочек. И что? Я человек свободный.
– Ты ее о Розе расспрашивал. Они ведь были подружки. Марго старше. Ты хотел, чтобы она повлияла. К матери ее ходил. Я имею в виду Розу. На все рычаги давил. А ты предприимчивый, Лейкин. Я-то думал, романтик!
– Отстань от меня, а?
– Отстану. Скажи только: где ты был в четверг днем, с часу до двух?
– Документ покажи.
– Какой документ?
– На основании которого задаешь мне такие вопросы. Я не обязан перед тобой отчитываться. Без документа. И вообще: отдал книгу – уходи.
– Это ты взял у нее из ящика письменного стола тетрадь?
– Какую тетрадь?
– Общую. В клетку. Больше некому. Ты взял. Где она?
– Ищи, – пожал плечами Лейкин. – Ты все знаешь. Вот и ищи. Тебе спешить надо. А вдруг не успеешь всем доказать, что ты самый умный? Жизнь пройдет, а никто этого так и не узнает. Мне теперь некуда спешить. Времени у меня полно. Я в деревню уеду. Цветочки выращивать.
– А как же маникюр?
– Что? – Он внимательно посмотрел на свои руки. – Ничего. Перчатки можно надеть.
– Ну да. Это если готовиться. А случайная встреча? Не подведет ли лак для ногтей?
– Чего? – Лейкин вздрогнул. – К чему готовиться? Ловишь меня? Сыщик! Только я тебе не помогу.
– Поможешь. Не хочешь – заставят. Я к тебе больше не приду. Будешь давать объяснения в другом месте. А лучше было бы рассказать мне все по-дружески…
– По-дружески? – вздрогнул Лейкин. – Уходи! Ты не друг. Ты предатель. Да и не были мы никогда друзьями. Сам сказал. Уходи.
Алексей поднялся и направился к выходу. И вновь пригляделся к аккуратно расставленной обуви. И подумал: «Это ведь был не ее пакет». Но тогда логично спросить: «А чей?» Этого Алексей не знал. Пока. Но на женские туфли в прихожей посмотрел с интересом. Размерчик-то подходящий!
– Ну как? – выскочил из машины Барышев.
– А никак. Говорит загадками. Про нежность какую-то украденную, про время, которого у него полно. Похоже, он тронулся. Плывет. И признаний делать не хочет. Но что-то он знает. Определенно. Пакет-то выбросил!
– Какой пакет? – насторожился Барышев.
– С подсолнухами. Как будто я его не видел у него в руках! Чего он боится?
– Он убийца!
– Думаешь? А я вот сомневаюсь. И туфли у его матери тридцать девятого размера.
– И что? А у Лейкина маникюр!
– И что? Ведь и Роза наверняка была с маникюром. А?
– Не помню.
– А ты вспомни.
– Допустим, с маникюром. Ну и?
– Когда ее душили, она, естественно, сопротивлялась. Пыталась разжать его пальцы. Убийцы. Представляешь картину? Это может быть и ее лак.
– Ну и?..
– Это надо выяснить, Серега. Сравнить лак у нее на ногтях и тот, частички которого попали на ее кожу. Либо он один, либо два разных. Тогда Лейкина можно брать.
– Что ж…
– И еще одна мысль пришла мне в голову: а почему мы решили, что это мужчина?
– Что-о?
– Мужчина – маньяк.
– Но какая баба сможет…
– Не мужиков же убивают. И смотря какая баба.
– Черт! Это ты про туфли подумал?
– Да. Это был не ее пакет. Не Лилии. Помнишь его содержимое? Пол-литровый пакет кефира, один йогурт, две сдобные булочки. Лилия не могла это нести домой. Суханов высадил ее у супермаркета. Она зашла в магазин, видимо вспомнив, что мать просила что-то купить. Батон хлеба, например, но никак не две сдобные булочки. Семья-то большая. Накормишь их двумя булочками? Купила, положила в пакет. А возле дома на нее напал маньяк. Или маньячка.
– У которой в пакете был кефир, йогурт и две сдобные булочки? Умора!
– Не умора, а вариант. Девушку никто не поджидал, они случайно встретились, и…
– А чем же ее тогда? Откуда при случайной встрече возьмется весьма неслучайное орудие убийства? Железные пруты, Леша, на дороге не валяются. И в супермаркете не продаются. Вместе со сдобными булочками.
– Не продаются. Факт. А вдруг это не прут? Подумать надо.
– Тут и думать нечего! Лейкин!
– Есть у меня одна мысль. Но сначала надо убедиться в обратном. Что это не Лейкин. Ведь если экспертиза определит только лак Розы, это доказывает его алиби. Лейкин не мог не оставить на коже у жертвы частички своего лака для ногтей. А пока надо сделать у него обыск. Раз не хочет по-хорошему, пусть будет так. Надо искать общую тетрадь в клетку. Ту самую, с пальмами. Сдается мне, что друг Коля залез к своей любимой в письменный стол…
Он признался, что ходил к этой грязной женщине! Я все слышала! Он ходил, чтобы…Он спал с ней… Потому что она была… Он хотел у… Она ведь могла его…
