Я шевельнула руками – если не защититься, куда мне против такого молодца, то хотя бы показать намерения – но неведомая сила возникла где-то внутри меня, и повела, и того Пахома отнесло к противоположной стене, и хорошенько о ту стену приложило.
- Вот ведьма, - кажется, Пахом даже восхитился. – Она откуда у нас такая взялась?
- Да хрен знает, говорят – Гришка привёз, - Гаврила тяжело смотрел на меня.
- Всё понятно? Кто девочку тронет – будет иметь дело со мной.
- Ещё б в моём доме мне не указывали, - Гаврила смотрел тяжело и хмуро.
- Будешь дурить по пьяни – буду указывать, - я тоже умела смотреть недобро и хмуро. – Спать проваливайте. Услышу ещё – приду и добавлю.
Откат от происшедшего настиг меня уже на моей лежанке за печкой.
Ноги затряслись мелко-мелко, как от сильной слабости. Голова кружилась. Эйфория от победы над двумя мужиками сильнее и крупнее меня выветривалась. И что теперь?
Так, кажется, я нажила себе врагов, двоих. Которые и без меня скандальные и проблемные. Надо оно мне было?
Уснуть не получалось долго, и пришедшая мысль не радовала нисколько: это ж так будет через день да каждый день. Пьяные сынки Пелагеи, кто в доме хозяин, и вот это всё. А мне оно надо? И куда деваться?
Хотя, конечно, нужно сказать честно – Женя, у тебя есть, куда деваться. Просто ты сама уже сколько времени тут пролёживаешь бока и палец о палец не ударила для того, чтобы сделать свою жизнь лучше. И жизнь тех, кто рядом с тобой.
Так может быть, уже пора? Вдруг ты ещё не опоздала и не всё на свете проворонила?
Утро вечера мудренее. Там решим.
Часть вторая. Матушка-барыня
Часть вторая. Матушка-барыня
1. Главное – начать
1. Главное – начать
На следующий после стычки на кухне день я снова проснулась не рано, уже совсем засветло. Вообще, я всю жизнь «сова» - мне проще засидеться до поздней ночи, чем подняться с рассветом. Вот и сейчас я поднялась, попробовала ноги – после странного ночного эпизода с победой над сынками Пелагеи они были слабы, как у больной, но сейчас вроде держат, и хорошо.
Что это было? Не с ними, а со мной? С ними-то всё понятно, свинья – она и есть свинья, как бы тебя не звали. Это они что, в покойного папеньку такие вот? Бедняга Пелагея, только посочувствовать. А вот что это такое вдруг из меня полезло, следовало понять.
Я представила, что бью, прямо по стене. Замахнулась… ничего не произошло. Принялась махать руками – никакого толка. Вспомнила вчерашнюю мерзкую ситуацию, зажмурилась, вообразила рожу Гаврилы… ладонь потеплела.
Открыла глаза – снова моя обычная рука, ничего особенного. Ладно, разберусь. Может быть. Вообще знахарка Евдокия говорила, что я вроде должна что-то там видеть. Её спросить? Ладно, увижу – спрошу. В деревне она бывала частенько, так что – свидимся ещё. А пока – одеться и пойти наружу.
В этом доме невозможно скрыть ничего, и значит, наши полуночные разборки слышали примерно все – мужики орали и ругались на полную катушку. Поэтому… нужно действовать. Пока ещё не зима.
В доме стояла тишина, голоса доносились со двора. На кухне не возился никто – завтрак уже был, обед ещё впереди. Во дворе разговаривали Пелагея и Марьюшка, обе мгновенно замолчали и повернулись ко мне.
- Госпожа, вы в порядке? – засуетилась Марья.
- Поднялась, болезная, - вздохнула хозяйка.
- В порядке. Идите сюда обе, что ли. Будем разговаривать.
Переглянулись, но пошли. На кухне Пелагея велела Марье сесть и не мельтешить, а сама взялась греть кашу.
- Мы тут немного поцапались с твоими парнями, - я всегда считала, что нечего ходить вокруг да около, нужно сразу идти вперёд.
- Невелика заслуга, с ними кто только не поцапался. Пользы бы от них не было – так и вовсе давно бы уже прогнали, на меня не посмотрели, - пожала Пелагея плечами.
- Всё равно, я понимаю, что жить в таком постоянно – не дело. И вообще, сидеть за чужой печкой – не дело. Лучше за какой-никакой, но своей.
- Так-то оно так, - согласилась Пелагея, - но ты ж видела то, своё. Холодное и неустроенное.
- Будем устраивать. Нужно было начать пораньше, конечно, пока ещё лето было, но тут уж как вышло. Всё равно сделать можно только то, что по силам, а мне ничего не было по силам.
- А сейчас, что ли, по силам, хочешь сказать? – мне показалось, или она усмехается?
- Не попробую – не узнаю, - вздохнула я. – надо пробовать. В конце концов, пока ты меня не прогнала, и если мне не удастся победить тамошний хаос и разруху, я всегда успею вернуться.
- Если Гаврила никого не приведёт за ту печь, - Пелагея глядела с интересом.
- Приведёт – значит, так тому и быть.
Вообще он, наверное, владелец дома, его и порядки.
- Сейчас пойдёшь? – Пелагея наливала в чашку чай.
- Сейчас.
Чай – это чудесно, просто чудесно. Ещё бы кофе, но это, наверное, из разряда несбыточного.
- Возьми тех троих, кого Гаврила привёз. У меня тут и без них дело налажено, а тебе понадобятся. Завалы разобрать, воды натаскать.
Это точно, там весь первый этаж мебелью завален.
- Спасибо тебе, - искренне сказала я. – С помощью-то сподручнее, всякий знает.
