— Стой! Я не хочу. — Дженни схватила меня за футболку, когда я уже открыл дверь. — Захлопни её сейчас же!
— Почему ты не хочешь? Боишься?
— Да. Тебе что совсем свою машину не жалко? Я не умею!
Вообще-то я и правда никому бы не доверил свою тачку, но ей… Я может и пожалею, но сейчас мне хочется.
— Для тебя почему-то не жалко. Возможно, ты ведьма, Дженнифер. Не было у тебя в роду странных случаев сгорания не костре?
— Если ещё раз ведьмой меня назовёшь, у тебя появятся.
— Мы от темы отошли.
Подпитываюсь от этих реакций. Если она начнёт меня сжигать, умру счастливым.
— Я не сяду за руль, Джеймс. Просто оставь эту затею. Я устала и замёрзла.
— Согреешься за одно, домой нас отвезёшь.
— Что я сделаю?!
Так нравится, когда она сопротивляется, это слишком приятное противостояние. А самое крутое — она не злится, её глаза горят любопытством. Пока она возмущается, я наклоняюсь к бардачку, правой рукой опираюсь на её голую коленку. Ох уж эти соблазнительные мурашки.
Щелчок замка, и в моих руках появляется тёмная бутылка с пивом. Под удивлённый взгляд Дженнифер делаю несколько больших глотков. Промелькнувшие в её глазах эмоции гораздо вкуснее моего любимого напитка.
— А теперь у тебя нет выбора. — Не могу не улыбаться, когда она бьёт меня в правое плечо. — Ай!
— Какая же ты заноза в заднице, Джеймс!
Быстро выскочив из машины, открываю пассажирскую дверь, подаю ей руку. Мы меняемся местами. И я рад хотя бы тому, что ту самую руку она мне не оторвала.
Дженнифер Колман
Я злилась на Джеймса только первые минут 15 и то не всерьёз. В жизни бы не поверила, что он способен быть таким терпеливым. Я заглохла не менее десяти раз, чуть не протаранила дно его дорогущей машины огромным валуном и едва не врезалась в одинокое дерево в ближайшем поле.
А он просто сидел рядом и расслабленно допивал своё пиво, даже не пристегнулся. В итоге у меня действительно стало получаться, я настолько воодушевилась, что поверила — я могу спокойно отвезти нас до домой, если буду плестись по трассе, как черепашка.
А ещё у Джеймса красивая улыбка. Та самая, что не для всех. Смеясь, я заглушила мотор и повернулась к своему мучителю.
— И как у меня получилось?
— Великолепно. Ты способная, уверен, ты будешь лучшей пианисткой на курсе.
— Откуда ты знаешь?
Я лишь единожды проболталась его сестре. Странно, что я настолько влюбилась в музыку, с моим-то несносным характером. Я ничего не хочу сильнее.
— Бри рассказала, считает, что я непростительно мало о тебе знаю. И она права.
Я чувствую румянец на щеках, поэтому отворачиваюсь, растерянно трогая руль.
— Мне понравилось, но я боюсь ехать по трассе. И что нам с этим теперь делать?
Я ощущаю на себе его взгляд и подсознательно спрашиваю вовсе не про поездку домой. Все наши трудности исчезают и забываются, когда он так смотрит. Или просто мозг отключается.
— Я поведу.
Он едва коснулся моих волос, продолжая упрямо рассматривать.
— Но как же?
— Оно безалкогольное.
Джеймс показал мне соответствующую надпись на бутылке, которую опустошил. Какой же баран! А я овца, упивающаяся его победной улыбкой и взглядом, как при нашей последней встрече, которую даже вспоминать стыдно. Об этом мы даже не поговорили, я боюсь задавать вопросы. Если он узнал, я сгорю со стыда, а если не узнал — от ревности и злости.
Пулей вылетев на свежий воздух, я почти не злилась. Хотя нет, в ярости я всё-таки была. Это чувство по-идиотски переплеталось с возбуждением. Манипулятор! Эгоист! И просто козёл!
Джеймс тоже вышел и опёрся на капот, пока я злыми шагами топтала траву.
— Для тебя чужие желания и просьбы хоть что-то значат?!
Налетаю на него, тыча пальцем в твёрдую грудь Джеймса.
— Больно, милая.
Он сгребает мои запястья своими большими ладонями, прекращая своё избиение, и заводит их себе за спину. Получается так, что теперь я его обнимаю, и приходится задрать подбородок, чтобы видеть его глаза.
— А будет ещё больнее.
Обязательно будет, когда я освобожусь.
— Ты такая красивая, когда злишься. И когда смущаешься, тоже очень красивая. И волосы растрепались безумно сексуально.
Заговаривая мне зубы комплиментами, которые от него звучат особенно экзотично, меняет нас местами. Теперь я опираюсь спиной о капот, а через секунду уже сижу на тёплом металле.
— Не смей.
Шепчу, не осознавая, что уже тяну за футболку ближе к своим губам. И Джеймс смеет, ещё как. Огненно, глубоко и даже немного больно целует меня, а я отвечаю, забыв обо всём, потому что в эти моменты я чувствую себя счастливой. Счастье необъяснимое, странное, нелогичное, но это точно оно.
— Платье.
Бессвязно шепчу, хватаясь пальцами за его шею, плечи, затылок, когда он облизывает и втягивает кожу на шее до поглощающего меня нового удовольствия. Он не понимает, конечно. Я сама не могу вспомнить, от чего хотела предостеречь, пока не всплывает образ моего отражения в свадебном салоне.
— Джеймс… — говорить не получается, стону его имя. — Открытые плечи, ах, у моего платья открытые плечи.
Бью ладонью по его спине. Поздно. Я уже уверена, что придётся воспользоваться стойким тональным кремом.