Я – Шарлотта Симмонс полностью

В следующую секунду Шарлотта почувствовала что Хойт положил руку ей на спину и не нагло, но в то же время решительно подталкивает девушку на площадку, говоря: «Пойдем потанцуем, детка». С этими словами он улыбнулся, словно давая понять, что на самом деле его слова означают: «То, что я сказал, – лишь знак чего-то большего, что связывает нас с тобой». Шарлотта и без того чувствовала, что музыка, звучащая под сводами атриума, проникает в ее тело, заставляя дышать в такт мелодии и ловить электрические разряды, разносящиеся по всему помещению с каждой вырывающейся из динамика нотой. Впрочем, какой бы заводной ни была музыка, она не решилась бы выйти на площадку, если бы не Хойт. Ему достаточно было только посмотреть на нее, и под этим взглядом она просто… таяла На мгновение Шарлотта запрокинула голову – и замерла в изумлении: ее взору открылся другой мир! Тот самый мир, о котором она уже успела забыть. Большой мир опоясывал внутренний двор отеля на уровне верхних этажей, и там на галереях стояли люди – взрослые люди, пожилые люди, им было, по крайней мере, лет сорок. Они перегибались через перила и смотрели вниз на танцующих, как с балкона «Как же им, наверно, грустно, – подумала Шарлотта, – ведь они понимают, что молодость не вернуть, что спуститься сюда и присоединиться к танцующей молодежи они не могут, а главное – никому из них никогда не суждено познать, что такое любовь столь замечательного парня, как Хойт, и как они, наверно, сейчас все мне завидуют, а может, и радуются за меня…» А Хойт тем временем прижал Шарлотту к себе так плотно, что девушка даже испугалась: она еще никогда не была так близко от мужского тела… а потом Хойт начал двигаться…

…И буквально с первого своего движения она ощутила, как его лобковая кость упирается ей в низ живота, и поняла, что они трутся друг о друга, делают именно то, чего она не захотела делать тогда на дискотеке в Сент-Рее, но тогда ведь Шарлотта еще совсем не знала Хойта. Рядом были Джулиан и Николь, и Джулиан не прижимался к животу Николь, а энергично двигал бедрами вперед-назад, вперед-назад, вперед-назад, вперед-назад, что выглядело грубо и вульгарно, – но он явно хотел ее, а девушка явно не имела ничего против. Еще бы – знать, что тебя хочет такой красивый и крутой парень, как Джулиан: да ради такого многие девушки были готовы на все!

Хойт положил руки Шарлотте на спину, а она свои – ему на плечи; вскоре его руки сместились ниже, а потом девушка почувствовала, что он действительно прижимается к ней изо всех сил – в первую очередь нижней частью живота, а ниже чувствовался… чувствовался… нет, но это только означало то, что означало, – просто Хот хочет ее, так же, как Джулиан хочет Николь… просто он без ума от Шарлотты и потому не совсем отдает себе отчет в том, что делает… и не контролирует не только движения того твердого, что там внизу, но и своей руки, которая скользила все ниже, на ее ягодицы…

…И вот он уже двигает эти самые ягодицы взад-вперед, держа их все крепче, и она, повинуясь ладони Хойта, тоже стала двигать нижней частью тела взад-вперед… снова и снова…

Шарлотта решила не задумываться о том, что происходит и как назвать эти движения. Она огляделась. Все сент-реевцы, буквально все делали то же самое. Многие даже вспотели от напряжения. Шарлотта видела, как со лба Джулиана ручейками стекает пот – до того старательно он прижимался к Николь и «вел» ее в этом странном танце. Николь, впрочем, ничего не имела против и с удовольствием терлась о него нижней частью живота. В общем, куда ни кинешь взгляд – повсюду черные смокинги – белые рубашки – трущиеся животы… ни дать ни взять, черно-белые быки голштинской породы, танцующие эротический танец… Это сравнение заставило Шарлотту улыбнуться, потому что теперь она сама была внутри происходящего. Она прекрасно знала, что на самом деле никакие они вовсе не быки, а ранимые и уязвимые молоденькие бычки. Бедный Ай-Пи! Бедненький Вэнс! Каким уверенным в себе он казался, когда стоял в эффектной воинственной позе и оглашал зал своими торжественными речами и смешными каламбурами, – а на самом деле его уже давно вели на веревочке, как теленка, лишь иногда отпуская побегать, порезвиться и почувствовать себя диким бизоном. А держала веревку, конечно, Крисси. Некоторые из сент-реевских парней не просто терлись животами о животы партнерш, а энергично двигали бедрами, потрясая чреслами… интересно, знает ли кто-нибудь в этом зале, что такое чресла и имеет ли это слово единственное число… знает ли кто-нибудь, кроме Шарлотты Симмонс? В общем, они так сильно вжимались в своих партнерш, что чуть ли не отрывали тех от пола. Бу ритмично пыхтел под своей жировой оболочкой: «Уфф! Уфф! Уфф! Уфф!» Шарлотта рассмеялась.

– Что… тут… смеш-но-го? – Хойт был так увлечен делом, одной рукой прижимая девушку к себе, а другой, лежавшей на ягодицах, направляя движение ее бедер, что слова вырывались у него изо рта тоже в такт музыке, в ритме их общего с Шарлоттой движения.

Это развеселило ее еще больше.