— Есть вести от Фары, Нергисс? — спросила Симисшах, просматривая документы, присланные Фарой, — обычно с документами она пишет письмо с отчётом, но в этот раз его, что-то, я не вижу.
— Она написала официальное письмо, Султанша, — сказала Нергисс, — оно было передано Валиде Султан, и через неё я отдаю его вам. — Нергисс взяла письмо с тумбочки, и отдала его Симисшах.
— Войди, — сказала Симисшах, услышав стук в дверь. Зашла Михримах, — отдай приказ из моих средств вычесть **** сумму, и отправь её доверенными нами лицами в Бурсу. Фара сообщила, что средств, для вакфа катастрофически не хватает.
— Как прикажите, Султанша, — сказала Михримах, — госпожа, пришла весть от Гаскадер-хатун.
— Служанка, которую вы подослали Гюльбахар? — спросила Нергисс, Симисшах кивнула.
— Что она сказала?
— Гаскадер говорит, что Гюльбахар в последнее время не выходит вообще из своих покоев, будто заболела или что-то ещё. Она думает, что это очень подозрительно.
— Действительно звучит подозрительно, — задумалась Симисшах. — Пусть ничего пока не предпринимает, я подумаю немного, и скажу, что ей нужно делать. — Симисшах махнула рукой и Михримах пошла в покои Эмине Султан. — Нергисс, надеюсь, что Валиде Султан не осведомлена о том, что я сама отдаю приказы Гаскадер?
— Нет, Султанша, — сказала Нергисс, — мы все держим это втайне от неё. Однако я не думаю, что получится скрывать от неё это слишком долго.
— После её тайного собрания прямо после отъезда Мурада, приходится это делать, — сказала Симисшах, — мы не знаем, что может предпринять Валиде.
После отъезда Мурада, Кёсем собрала тайное собрание, на который даже Симисшах не пригласила, чтобы хоть как-то невестка могла защитить её в дальнейшем от сына. Паша, который был на собрании, рассказал Симисшах о том, что Кёсем пыталась поставить на новые посты своих доверенных Пашей, а затем сказать сыну, что бывшие члены Дивана оказались предателями. Симисшах это возмутило, но говорить свекрови об этом не стала. Решила действовать самостоятельно.
***
Поход был в самом разгаре. Война с неверными была кровавой, Мурад не ожидал, что так получится, но отступать он не был намерен, даже наоборот, говорил своим воинам наступать со всей силой, какой только можно было. Что же касается шехзаде Ибрагима…
— Повелитель, — в шатёр зашёл Кеманкеш и поклонился.
— Говори, Мустафа, — разрешил Мурад.
— Шехзаде Ибрагим, он… — Мурад удивился.
— Что с моим братом?
— Мы сами не поняли, Повелитель, — сказал Кеманкеш, — мы зашли в его шатёр, но обнаружили его, лежащего в холодной земле, он вырыл себе могилу, Повелитель! — услышанное повергло Мурада в шок, он не ожидал, что Ибрагим способен на такое. Поэтому выйдя из главного шатра, направился к брату.
Зайдя в шатёр брата, Мурад ужаснулся. Ибрагим действительно выкопал себе могилу прямо в шатре, и лежал в ней. Мурад подошёл и попытался вытащить его оттуда, но шехзаде отказывался, даже истерить начал. Мураду ничего не оставалось, как позвать стражу, чтобы они вытащили его силой. Ибрагим бился в истерике, даже думал вырваться из рук стражников, но те крепко его держали.
— Брат, что с тобой? — удивился Мурад, подходя к Ибрагиму, — зачем ты вырыл себе могилу, Ибрагим?
— А что мне ещё остаётся, брат? — со слезами на глазах спросил Ибрагим, — твой трон настолько облили кровью, что ты убьешь за него любого, не то, что собственного сына! — слова Ибрагима удивили Мурада. Весть о смерти Ахмеда пришла ещё до отъезда в поход, но тогда Ибрагим был совершенно адекватен, и не подавал признаки безумства.
Конечно, Мурад знал о безумии младшего брата, и узнал он от Симисшах, за что та получила нагоняй от свекрови. Мурад был обозлён на свою мать за то, что она раньше не рассказала ему об этом, поэтому, в поход было решено взять главного лекаря, чтобы он присматривал за больным шехзаде.
Ибрагим плакал, рыдал, а Мураду оставалось только успокоить брата, сказав ему, что ему вреда никто не посмеет причинить. Шехзаде в это не поверил, и попросил не заходить в его шатёр, если Мураду понадобится его помощь, он будет здесь, в могиле. Выйдя из шатра, Мурад облокотился на опору, и закрыл лицо руками.
