— Дорогу! Хасеки Симисшах Султан Хазретлери! — из-за спин слуг вышла Симисшах. Она была одета празднично, на голове была корона Хюррем Султан, которую Мурад привёз Симисшах в Старый Дворец. Увидев мать, Махпейкер обрадовалась, ведь тоже думала, что из-за обиды на отца, Симисшах не захочет приехать на праздник.
Подойдя к месту, где сидели члены династии, Симисшах поклонилась Повелителю и Валиде.
— Повелитель, Валиде Султан, поздравляю вас с праздником, — сказала Симисшах.
— И тебя, моя красавица, — сказала Валиде, протягивая ей руку. Симисшах поцеловала её.
— Добро пожаловать, Симисшах, — улыбнулся Мурад и указал на место рядом с Атике. Симисшах села рядом, — ты приехала одна?
— Шехзаде остался в Старом Дворце, Повелитель, — сказала Симисшах. Внезапно, когда она попросила принести накидку, к столу подошла Айше, увидев её, все члены династии были шокированы. Айше не была одета как Султанша, а простое платье наложницы и обыкновенное украшение для волос, которое обычно носили служанки. — Не удивляйтесь так приезду Айше, отныне, она находится у меня в служении.
— В служении? — воскликнула Айше Султан, — как такое возможно?
— Я планирую дать ей другое имя, Султанша, — сказала Симисшах, — однако пока не решила какое именно.
— Нергисс ей подойдёт, — предложил Мурад, — для рабыни самое примитивное имя, на мой взгляд. — слова Султана огорчили Айше, точнее, уже Нергисс-хатун, и она поспешила удалиться. Симисшах посмотрела на мужа.
— Не стоит так предвзято относиться к ней, Султан, — сказала Симисшах, — не думаю, что, будучи моей служанкой, Нергисс осмелится что-то сделать.
— Конечно, не осмелится, — сказала Атике, запуская в рот ложку с картофелем, — после того, что она сделала всем нам, какие тягости и беды нам пришлось пережить, пока болел брат-Повелитель…
— Давайте закроем тему, — сказал грубо Мурад, — не хочу говорить об этой женщине.
Праздник проходил как нельзя лучше обычного. Дети Махпейкер, дети Эсманур Султан, дети султанзаде Османа веселились, и радовались солнечному дню. Члены династии сидели за столом, разговаривали, обсуждали политические дела, старались не обращать внимания на Нергисс, она то и дело подходила к Симисшах. Мурад не сводил глаз с Симисшах, которая оживлённо разговаривала с Атике. Атике родила дочь и Силахтар, по просьбе Атике, назвал её Гевхерхан, в честь сестры жены. Внезапно, встретившись взглядом с Мурадом, Симисшах увидела, насколько ему больно видеть, что она не разговаривает с ним, даже не смотрит и не поворачивается к нему. Неожиданно для самой себя, Симисшах попросила разрешение отойти, чтобы пройтись по саду. Мурад разрешил.
— Повелитель, вы какой-то грустный сегодня, не хотите пойти со мной? — спросила Симисшах, вставая с тахты. Услышанное заставило Кёсем улыбнуться. Мурад кивнул, и ушёл дальше в сад вместе с женой.
Нергисс и Сулейман пошли следом, как сопроводители Султанши. Мурад и Симисшах ни о чем не разговаривали. Пока Нергисс не принесла золотые ножницы, которые просила Симисшах. У Симисшах были любимые цветы — белые розы. Она, взяв ножницы, стала возле любимого куста, и решила поухаживать за цветами, так как делают это крайне редко. Она просматривала каждый бутон, каждый лепесток, гладила, протирала влажной салфеткой, отрезала плохие листочки. Глядя на эту картину, Мурад переносился в то время, когда Симисшах не было во дворце, она была в ссылке. Ахмеду тогда только исполнилось 16 лет. Служанки ухаживали за этим самым кустом, и никак не могли нормально обрезать плохие листочки. Поэтому Мурад приходил и пока никто не видел, делал это сам. Потому что этот куст был посажен по приказу Симисшах, еще, когда она была беременна Махпейкер. Конечно, Симисшах любила белые розы, но она любила и другие растения.
— И как давно вы планировали отправиться в поход, Повелитель? — вдруг спросила Симисшах.
— Ещё прошлой весной, — сказал Мурад, — пора завоевать Багдад, такие территории должны принадлежать самой могущественной империи.
— Иньшала вы придёте к нам с победой, — сказала Симисшах, кладя розу на поднос, который держала Нергисс. — Шехзаде Ибрагим также поедет с вами?
— Да, когда мы с Элиф-хатун завтракали, Ибрагим пришёл в покои, и выразил своё желание поехать со мной в поход. Я не смог ему отказать в этом, — сказал Мурад. Симисшах кивнула, но если она никак не отреагировала на имя новой наложницы, не значит, что ей всё равно. — А как ты жила в Старом Дворце?
— Моя жизнь не так богата на события, как ваша, Повелитель, — улыбнулась Симисшах, — я занималась своим фондом и реставрацией памятника шехзаде Мустафе в Бурсе. Несколько раз ездила туда, чтобы следить за процессом. — Симисшах повернулась к мужу, — я слышала, что Элиф-хатун ваша постоянная фаворитка?
— Ты не волнуйся, она…
— Добра, свежа, красива и умна, — закончила за неё Симисшах.
— Откуда ты её знаешь?
