«— Ты меняешься, Маш!» — слова Ники раздаются громким эхом в отголосках моего сознания, а перед глазами появляется заплаканное лицо девушки и ее дрожащие губы, молящие остановиться.
«Что… Что с тобой стало, Маша?» — спросил внутренний голос.
«Единственной твоей целью с первого дня было спасение друзей, было желание покинуть этот остров как можно скорее. Как… Как ты переступила ту невидимую грань? Почему теперь-то твои мысли заняты не желанием помочь друзьям, а… Безумием? Хладнокровные убийства, запрет на проявление слабости, путь война и сердце джунглей… А теперь и месть за любимую подругу ушла на задний план, да? Теперь твои мысли заняты твоим уязвленным достоинством, твоим желанием быть такой же сильной, такой же первой, как тебе внушал Деннис Роджерс, да?» — жестокий внутренний голос словно не собирался утихать.
Я была готова забиться головой об лобовое стекло машины, но вместо этого сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
«Спасение близких? Где уж там… Это уже давно не твоя цель… И даже жаждой мести ты уже не оправдаешь свои грехи, Маша, а знаешь почему? Все потому, что теперь ты убиваешь ради славы, ради признания… С каких пор тебя стало интересовать только это? Скажи, Маша…»
— Хэй, Mary. О чем задумалась? — послышалось сбоку.
Внутренний голос тут же затих. Я отвлеклась от мелькающих за окном джунглей и повернулась к водителю.
— Ты что-то спросил? — отстраненно переспросила я.
— У тебя такой опечаленный вид. Уже какой день ходишь как сама не своя… Все в порядке? — в голосе лидера, на удивление, звучало беспокойство.
Я тяжело вздохнула, не зная, что ответить, но наконец бросила негромкое:
— Да, Деннис.
Мы проехали еще около мили в полном молчании. Только разговоры воинов ракъят на их непонятном для меня языке доносились позади.
— Тебя что-то тревожит, Mary, — не выдержав, вновь произнес Деннис и даже отвлекся от дороги, повернувшись ко мне. — Расскажи, тебе станет легче. Ракъят всегда примут твою правду, ты же знаешь…
— Да, примут, — сорвалось с моих губ. — Потому что они принимают всех, кто удобен им, — раздраженно заметила я, бросая нечитаемый взгляд на мужчину. — И я — тому доказательство.
— О чем ты…
— Моя подруга. Сара.
От одного произношения ее имени, лицо Денниса предательски переменилось. Я же наконец решилась вырвать обиду из груди и высказать все, что я думаю.
— Твой народ не скупится на слова и это похвально… Только скажи, Деннис… Почему? Или лучше спросить, зачем? — мой твердый голос быстро сорвался до тихого и разочарованного. — Зачем ты делаешь из меня того, кем я не была и кем никогда не стану? Зачем каждый вечер рассказываешь о пути воина, о силе и могуществе твоего народа, который видит во мне свое спасение? Зачем разжигаешь во мне и так убивающую меня изнутри ненависть к Ваасу?
Я приподняла с подлокотника руку, проводя по ней пальцами и заглядывая в удивленные глаза Денниса.
— Зачем это татау на моей руке?
— Mary, послушай…
— Зачем, Деннис, ты так гадко обманываешь меня, если я не единственная здесь, кто слышит эту ложь?
Во мне искрилась ненависть и презрение. К самой себе. Стало ли мне легче от того, что я обрушила все это на своего обидчика? Нет. Я еще больше почувствовала себя никем. До того, как я узнала правду из уст Сары, я ощущала себя кем-то значимым, кем-то сильным…
И в один миг я все потеряла. Это осознание предательства было хуже всего, что я когда-либо испытывала…
— Твой гнев мне понятен, Mary… Но именно он был мне и нужен.
Я уловила легкую улыбку на его губах и бросила на Роджерса непонимающий взгляд, и он продолжил объяснения.
— Ты сложная личность, Mary, никто тебе не говорил об этом раньше, мм? Ты была очень замкнута. Я по глазам видел, что ты не веришь в свою силу, не веришь в то, что сможешь стать воином и спасти не только своих друзей, но и наше племя. В особенности это было видно после того, как я нанес на твою руку татау — отличительный символ великого воина ракъят. Ведь даже с ним ты все еще продолжала сомневаться, что ты достойна его…
Ден усмехнулся, но вместе с этим голос его звучал серьезно.
— Знаешь, любой человек, пообщавшийся с тобой или увидевший со стороны, сказал бы: «У этой девчонки очевидный потенциал», ведь он витает на поверхности, Mary. Проблема в том, что ты не верила в него: все разглядели твою внутреннюю силу, а ты — нет… И вот тогда я решил помочь тебе увидеть ее своими глазами. В тебе нужно было вызвать чувство конкуренции, пробудить в тебе потухшее желание быть единственной для всех, иметь славу и власть, — он обернулся ко мне. — И гнев в твоем взгляде говорит мне о твоем прозрении. Я счастлив, что произошло наконец то, что и должно было произойти, воин…
— Но… — я хотела было возразить, как вдруг в зеркало заднего вида прямо возле меня попала пуля, разбивая его на осколки. — ЧЕРТ! — от неожиданности выкрикнула я и обернулась назад.
Там раздавались крики и звуки выстрелов, а среди густой листвы показались выкрашенные в красный цвет внедорожники и до жути знакомые матерящиеся голоса.
— Пираты… — в унисон сорвалось с наших губ.
***
