— Со второй? — переспросил Ваас, хотя отлично понимал, о ком идет речь.
— Той, которая мозги ебет тебе каждый день. Уж ее-то имя ты вряд ли забудишь, а?
— Да, проклинаю это имя каждый день, — усмехнулся Ваас, оперевшись о стену и сложив руки на груди. — Что же, она… Неплоха. Реально неплоха. Обидно будет видеть ее угасающий потенциал между ног у какого-нибудь старого мешка с деньгами.
И вновь я чувствую, как пират улыбается, думая о чем-то своем.
— Не-е, мужик. Эта сучка создана не для этого…
— То есть, насчет нее ты не сомневаешься?
— Насчет принцессы-то? Ты блять серьезно, мужик? Чтобы она ебала мой мозг до конца моих дней? Порой я даже смотреть на нее не могу: так выбешивает, что хочется пристрелить к хуям. Она такая… Упрямая и до отвращения гордая. Овца блять. Еще и сбежала сучка… Окей, хорош пиздеть, у нас дел дохуя. Идем, amigo.
Стоило двум теням скрыться из моего поля зрения, и я облегченно выдохнула, хватаясь за грудь: я действительно была готова умереть на месте, лишь бы не попасться на глаза Ваасу да еще и в таком унизительном положении. Я осела на холодную землю, смахивая холодный пот.
Все мысли теперь были заняты словами этих двоих: я понятия не имела, что там происходит у них, но теперь было очевидно, что Сара тесно связана далеко не только с ракъят и Деннисом… Поэтому она никогда не упоминала при мне Монтенегро: вернее, она хотела о чем-то поговорить, однако каждый раз только растерянно уводила взгляд и махала рукой, мол «а, нет, я ничего не хотела сказать». Но как Сара может быть связана с Ваасом? Что за терки могут быть между ними, если Ваас, насколько я поняла из его разговора с Бенжамином, даже думал над тем, чтобы оставить ее? Оставить для чего, оставить зачем?
В моей голове крутилась тысяча и один вопрос, а я не могла даже представить, где искать на них ответы. Ваас точно бы не стал откровенничать со мной, да и встречаться с ним лично я больше не была намерена, только хотела вызволить из плена Лили и Джессику. Оставалась только одна надежда — вернуться к девочкам и расспросить Сару. Кто знает, что этот ублюдок наговорил ей и как запудрил мозги?
Я ничего не понимала и была в растерянности.
И от этого зверь внутри меня потерял бдительность…
***
Видел бы меня Ваас — сказал бы, что облажалась. И чем я думала, в одиночку возвращаясь в этот лагерь? Без людей, без оружия, без плана. Да еще и в полуобморочном состоянии и практически без одежды, что пираты Вааса любезно оценили. О чем я думала? Спасти подруг? Спасти подруг блять? Я одна против большого лагеря вооруженных обезьян понадеялась на фортуну, которая уже несколько дней была повернута ко мне своей задницей.
Да, Ваас был бы прав, сказав, что я облажалась…
Меня притащили на какой-то эшафот. Солнце уже садилось и слабо выглядывало из-за горизонта, роняя оранжевые лучи на повешенных повстанцев, чьи тела легонько покачивались под морским бризом, а лица были скрыты грязными мешками. При виде моего жалкого состояния пираты, что сновали по площади, стали останавливаться, с интересом выжидая какого-нибудь шоу, которое их босс обычно устраивал с задолбавшими его пленниками. А они были уверены: раз я попала на эшафот, значит, сегодня от меня наконец избавятся. Уже издалека я заметила приближающегося Вааса, который вел переговоры со своими шестерками — при виде его самодовольной ухмылки, которую он бросал то на меня, то на людей, с кем говорил, мне стало не столько страшно, сколько стыдно. Ведь я пробыла на свободе меньше гребаных суток и сама же вернулась к нему в лапы. Вскоре Ваас неспешно поднялся на эшафот, доставая пистолет из кобуры, и подошел ко мне и еще двоим пиратам, которые сторожили меня.
— Босс, мы нашли девчонку! — самодовольно бросил один из них, встряхнув меня за затылок.
Я тут же вырвалась из его хватки, злобно обернувшись, — не хватало только зашипеть — а затем бросила взгляд на их босса. Глок в его руке выглядел слишком не дружелюбно. Ваас же был внешне спокоен, а на лице его играла снисходительная улыбка. Он подошел ко мне, попутно махнув рукой двум охранникам, чтобы те отошли в сторону, а сам приподнял мой подбородок пистолетом, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Нагулялась? — спросил он, словно я была в его глазах верной псиной, всегда возвращающейся к хозяину. — Быстро же ты, принцесса. Мы даже соскучиться не успели.
В толпе пиратов прошлись сдержанные смешки, впрочем, и Ваас нагло ухмылялся, стоя надо мной. Так унизительно я себя не чувствовала никогда. И блять сама была в этом виновата. Я сжала кулаки, связанные за спиной, и пыталась унять сбитое дыхание.
— Где хоть попалась? — главарь обратился к подчиненному.
Словно я не была способна ответить на такой вопрос. Словно я была вещью, которая даже не способна говорить. Словно я была здесь никем, и слова мне здесь никто не давал.
— Псы словили ее, пока эта сучка пыталась отвязать от столбов новых пленниц, — усмехнулся позади стоящий.
— Бля да может, она вообще все это время следила за ними, их же блять минут двадцать назад только привезли! — бросил еще один пират.
