В толпе все забушевали, кто на английском, кто на испанском, все голоса смешались в один. И только Ваас молчал, продолжая удерживать мой подбородок своим глоком и рассматривать меня. О чем он думал? Мне было не ведомо. Но я точно знала, что Ваас не убьет меня, как были уверены большинство здесь присутствующих.
Нет, не убьет.
Только не сегодня.
— ЗАТКНУЛИСЬ БЛЯТЬ! — сорвался главарь пиратов, когда весь этот шум и гам его стада порядком стали действовать ему на нервы.
Все пираты заглохли, как один. От меня Ваас наконец отстранился, и я смогла увести взгляд, как только перестала ощущать холодный металл на своей коже. Кивком Монтенегро приказал стоящему рядом Бенжамину увести меня, а сам главарь направился в неизвестном мне направлении.
Я не удивилась тому, что Бен не вцепился в мое предплечье, а дал мне возможность самой подняться и пойти в нужном направлении. Он не стал унижать меня, толкать или насмехаться, как это сделал бы любой другой пират Вааса, а просто молча шел рядом. Все же, не совсем общение с Монтенегро сделало из него такого же ублюдка, как его босс. Бенжамин отвел меня в комнату главаря, оставив в одиночестве, и удалился.
***
В этот раз мне досталось не меньше, чем в предыдущие.
Ваас выплескивал на меня не только гнев, вызванный моим побегом и тем, что я замарала пол в его комнате кровью убитого мной пирата. Нет… Казалось, он решил отыграться вообще за все, что успело выбесить его за эти сутки, пока я отсутствовала. Ах да, я же его зверушка. Сбежала, и воспитывать больше некого, а вернулась — пора воспользоваться, как грушей для битья. Мои никому не сдавшиеся попытки защитить себя ничего мне не принесли, только сильнее разозлили пирата. Пора бы привыкнуть. А чего я ожидала-то? Что этот кабан, который выше меня на две головы, старше почти на десятку, который убивает людей каждый божий день и в котором нету ничего святого, должен был растаять перед девичьими просьбами прекратить это насилие?
Стоит признать, все закончилось так же быстро, как и началось. Уже спустя считанные минуты мы сидели по разным углам комнаты, словно вообще не были знакомы: он привычно курил, сидя на кровати, я же прижималась спиной к стене, смотря сквозь уже проступившие синяки на руках. Ни одной эмоции, ни намека на слезу: сама полезла в пекло. С неохотой я обернулась к оконной разбитой раме, чтобы полюбоваться своей рожей — рассеченная бровь и вновь появившаяся из губы кровь. Такими темпами, она никогда не заживет. Я удивлялась, как Монтенегро до сих пор не сломал мне нос к чертовой матери… С другой стороны, ему же потом возиться со всем этим дерьмом.
— Меня это порядком заебало, Mary, — серьезно начал Ваас, и я почувствовала его пристальный взгляд. — Думаешь, я всегда буду таким добрым блять? За каждую твою выходку надаю тебе лещей, а потом буду вести себя как заботливый папаша? Думаешь, если я купил тебя, то ты, ебать, здесь как на курорте жить будешь? НА МЕНЯ СМОТРИ БЛЯТЬ! — рявкнул пират.
Я послушно уставилась на того исподлобья.
— Твоя наивность выводит меня из себя, Mary. Ты считаешь, что испытывать мое терпение — очень забавно? Это забавно, по-твоему блять?!
Ваас вдруг поднялся и направился ко мне.
— Скажи мне, ты реально мазохистка, amiga?! Уже смирилась, что за каждую свою выходку будешь терпеть побои, а потом жить легко и припеваюче, а?!
Мужчина поднял меня с пола, вцепившись в порванную ткань, которая служила эти сутки мне в качестве одежды.
— Или же это я такой идиот, что считаю тебя настолько наивной дурой?! ОТВЕЧАЙ!
— Это было твое решение купить меня в качестве игрушки, Ваас, — встрепенулась я в его руках, чувствуя нарастающий гнев. — Вот и возись со мной до конца своих дней или пусти уже пулю в лоб, сделай милость.
— У меня есть идея получше, принцесса, — вдруг улыбнулся Ваас, и я разглядела в его глазах появившийся азарт. — Мы всего лишь придумаем тебе новое наказание. Что скажешь?
— Скажу, что ты псих, — процедила я.
Улыбка с лица пирата в момент исчезла — Ваас вдруг толкнул меня к столу, схватил мое запястье и с громким хлопком прижал мою кисть к его поверхности. В голове сразу прокрутились воспоминания о том, что главарь пиратов сотворил с Фостер — по моей спине, к которой прижимался главарь пиратов, пробежала толпа мурашек, и Ваас отлично это почувствовал.
— Верно мыслишь, Mary… — шепнул он мне на ухо.
Раздался неприятный лязг лезвия — я вскрикнула, зажмурившись, а когда открыла глаза, то увидела воткнутый между моими средним и указательным пальцами нож. Ваас даже не прицеливался. Этот псих мог просто отрубить мне палец! И как только осознание этого пришло в мою голову, я заерзала, пытаясь высвободиться. Мной овладел страх, типичный, мать его, животный страх, свойственный всем людям. Но Ваас не собирался отпускать меня.
— ОТПУСТИ! НЕ ПРИКАСАЙСЯ! ТЫ ПСИХ! ТЫ ЧЕРТОВ ПСИХ!
Я засунула гордость куда подальше и просто кричала, как будто в глубине души питала надежду на то, что кто-нибудь услышит меня и спасет…
Какая же наивная дура.
— Если ты сейчас же не закроешь свой блядский рот, я отрежу и твой длинный язычок, окей?
