Чтобы Ваас не успел спросить, как это произошло, я поспешила сменить тему.
— Я… Встретила Еву. Ты… Ты был прав, она изменилась. И это только мягко сказано…
Ваас уселся на край стола, продолжив меня слушать, и я подняла на него разочарованный взгляд.
— Скажи, кто еще? Кто еще, кроме тех трех девушек, теперь трахается с твоими людьми?
— Никто. За тех двух прошмандовок отказались платить выкуп, а их покупателям насрать, девственницы они или нет. А вот Ева эта твоя…
— Что?
— Да сдохнет она скоро, что. Трахать эту ебанутую никто не горит желанием… И я подумал, бля, а пусть девка проведет дни перед казнью в омуте дыма, алкоголя и галюнов. Знаешь, Mary, эти вещи действительно затупляют боль…
— Ваас… — устало прошептала я, отворачиваясь от пирата.
Мне и так было тяжело, еще и он пришел над душой постоять.
— Прошу, не надо…
Ваас промолчал, а потом вдруг недовольно хмыкнул.
— Вечно от тебя одни проблемы… Почему не пришла ко мне? А? Эти идиоты не додумались даже забинтовать твою ногу.
— Так ты же вроде как… Занят был, не?
На такое заявление пират предсказуемо усмехнулся и по-хозяйски упал на матрас напротив меня — я лишь иронично изогнула бровь, смотря на слегка выпившего мужчину, пока тот был навеселе.
— Моя маленькая девочка ревнует меня? — усмехнулся он.
Даже по его насмешливому тону можно было понять, что пират сам не поверил в бред, который ляпнул.
— Разумеется… — с сарказмом ответила я, нервно усмехнувшись в ответ.
— Окей, amiga, пойду за бинтом. Молись блять, чтобы я его нашел… — обыденным тоном ответил Ваас и, лениво поднявшись с матраса, вышел из хижины.
Вернулся он где-то через пятнадцать минут — к этому времени я уже успела расстроиться, что сегодня придется засыпать с болью в ноге. Ваас уселся возле меня, по-турецки сложив ноги.
— Ногу дай, — приказал пират.
Я, на секунду оторопев, с опаской уложила стопу на его колено.
— Здесь болит?.. Так делаю, больно?.. Пальцами пошевели… Теперь всей стопой…
Ваас осматривал мою ногу с таким выражением лица, как будто его кто-то насильно заставил это делать. В один момент мне даже стало как-то неловко, из-за чего на протяжении всего «осмотра» я уперто смотрела куда угодно, но только не на мужчину перед собой.
Наконец, «доктор» громко вынес свой вердикт, в свойственной ему культурной форме…
— И стоило блять меня так пугать, amiga! Обычный вывих бля, а ты паникуешь… Замотаем ща… Похромаешь недельку… К приезду клиента будешь марафоны уже бегать у меня! Не смертельно, Бэмби, живи! — подбадривающе бросил Ваас, хлопнув меня по голени, и тут же рассмеялся с моей скривившейся от боли недовольной рожи…
Главарь пиратов туго бинтовал мою ногу, пока я следила за движениями его рук — это привычное для него действие, как обработка ушибов или ран, выглядело со стороны такими ловкими и одновременно плавными манипуляциями руками, что я невольно залипала на это. Закончив, пират кивнул мне на результат, и я аккуратно убрала стопу с его коленки, рассматривая ее, как что-то невероятное.
— Ваас?
— Мм?
— Ну… Спасибо?
Окей, было неловко сказать это. Как-то непривычно что-ли, словно Ваас, в моем понимании, должен был быть последним человеком, которому я это скажу… Однако я искренне была благодарна ему за эту помощь, тут ничего не поделаешь.
Монтенегро лишь сдержанно кивнул и направился к выходу…
Перед предстоящим дерьмовым сном меня невольно посетила мысль.
«Ваас выглядел таким раздраженным, когда помогал мне… Что мешало ему просто послать ко мне какого-нибудь пирата, у которого руки не из жопы растут? Ну… Или на крайняк кинуть мне в голову бинт и сказать все делать самой?..»
Походу, у Монтенегро не осталось гребаного выбора, кроме как доверить меня самому себе.
Комментарий к Day the second
возможно, кто-то увидел отсылку к другой игре:)
========== Day the third ==========
День третий.
На утро меня разбудил рев мотора. Подойдя к окну, я взялась за металлические штыри, выглядывая на улицу: четыре больших внедорожника, набитых вооруженными пиратами, что-то бурно обсуждающими, выезжали за главные ворота лагеря. Ваас быстрым шагом обходил своих людей. Он выглядел раздраженным и сосредосточенным, был на взводе, любая медлительность подчиненных буквально заставляла его срываться на ор.
Я нахмурилась, не понимая, что происходит, но была более чем уверена, что дело снова связано с ракъят. Наконец Монтенегро приблизился к одному из пиратов, смотря на того гневным взглядом, пригрозил ему пальцем, что-то процедив сквозь зубы, и твердым шагом направился к тачке, садясь за руль. Спустя несколько секунд машины скрылись за бетонными стенами, оставляя за собой только облако песочной пыли. Пират, которого Ваас, по всей видимости, назначил главным на время его отсутствия, выкрикнул остальным что-то на испанском, и все разбрелись по своим делам. Я же с недоверием глянула на закрывающиеся ворота лагеря и рухнула обратно спать, ибо ничего мне больше не оставалось.
