- В душ собралась? – подозрительно прищурился он.
- А вы видите у меня в руках полотенце и шампунь?
- Тогда чего тут делаешь?
- Да просто с девочками сижу! Болтаем мы!
- Марш в кроватку!
- Да я просто здесь сижу!
- Завтра тут посидишь! Иди в палату, мне так спокойнее будет.
- Дмитрий Васильевич, да она ведь не собиралась купаться, - заступилась за меня Таня.
- Заинька, ты еще здесь? – не обращая внимания ни на кого, кроме моей скромной обиженной персоны, поинтересовался Коршун. – Я предупреждал, будешь выделываться – и завтра не пойдешь купаться.
Я цокнула языком и, задев его плечом, поплелась в палату. Вот какая ему разница, здесь я или около душа?! Как-будто меня туда засосать может, когда дверь откроется, поэтому переживает! Договорились ведь уже, что я завтра пойду купаться, чего психовать?
«Не собиралась я купаться! Доброй ночи.» - пусть знает, что я обиделась!
«И умница, что не собиралась! И тебе доброй ночи, моя заинька!»
- Моя заинька! – покривлялась я телефону.
Что ж, кажется, он не заметил моей обиды, ну, или сделал вид. А мне, кстати, даже больше и не из-за чертового душа обидно! Зачем он постоянно орет на меня при всех? То перед Настей, теперь перед девчонками. Гавнюк.
Засыпала я, чувствуя вселенскую обиду.
ГЛАВА 12
Мое утро началось ужасно. Ноги окаменели, голова словно свинцом налилась, болели уши и меня жутко тошнило. Я буквально не смогла встать с кровати, девчонкам пришлось позвать для меня медсестру. Та измерила мне давление, сделала укол и велела лежать в тишине и покое. Разумеется, я ее послушалась, а девчонки, чтобы не мешать, вышли из палаты. Таня отправилась болтать по телефону, а Оля – маячить перед кабинетом заведующего, чтобы он поскорее отдал ей выписку и, наконец, отпустил домой. А я лежала, поскуливая от боли, и не могла уснуть. Мамочка, кажется, я умираю!
- М-м-м…, - мычала я, жалея бедную себя и пялясь в стену, отвернувшись, как мне казалось, от всего мира, и укутавшись покрывалом почти с головой. На жару я сейчас внимания меньше всего обращала.
- Ну и что у тебя опять случилось, заинька? – раздалось за спиной.
С трудом обернувшись, я замычала снова.
- Мне плохо… добей меня!
- Не буду, - засмеялся он. – Потерпи, укольчик ведь уже сделали?
- Угу… он не помогает.
- Быстро хочешь! Ну что, в душ? Завтра наступило!
- Ты поиздеваться пришел?! – простонала я.
- Нет, пожалеть. Про душ просто спросил. Желание не пропало купаться?
- Не пропало! Я туда сегодня, даже если буду при смерти – пойду!
- Упрямая! – восхитился доктор. – Тогда вставай, сейчас самое время! Пока ты при смерти – пошли купаться! Я рядом постою, чтобы не дать тебе помереть окончательно, - издевался Коршун.
- Чего?! – вот если бы могла – я накинулась бы на него с кулаками! Это называется: пожалеть он пришел?!
- А ты думала – почему я твое купание на сегодня отложил? Я дежурю сегодня, присмотрю за тобой лично!
- Да ты…
- Козел? – он так невинно поднял брови и захлопал глазами, что треснуть ему по морде мне захотелось сильнее. Я обиженно отвернулась, а Коршун стал подлизываться, гладить меня по спине. – Не психуй, заинька, только хуже станет. Хочешь сегодня в душ – иди. Но только вечерком. Моя бедненькая…, - вот же не умеет врать, фальшивит с жалостью! – У меня сейчас осмотр, тебя тоже нужно посмотреть. Что там с нашими ушками такое? Когда полегчает – приползай в смотровую, хорошо? Там по пути медсестре на посту скажешь, она меня позовет. Ну, или сама загляни в ординаторскую. Операций у меня сегодня плановых нет, так что буду истории болезней заполнять. И твою, кстати, тоже, моя заинька! Все, поправляйся, я подожду, - он еще раз погладил меня, быстро чмокнул в висок и направился к двери. Уже на пороге усмехнулся и добавил: - А вечерком в душ сходим! – подлец Коршун смылся до того, как я успела что-нибудь ответить.
- Козел, - пробурчала я в уже закрытую дверь.
Но, конечно, оказаться с ним в душе – перспектива довольно соблазнительная. Только не в больничном, где нас могут увидеть, и не в таком виде, какой сейчас у меня. Я хочу чувствовать себя красивой и желанной, а не стесняться того, как выгляжу. Да и вообще, рановато нам настолько сближаться, я толком ничего о нем не знаю. И Гоша может оказаться прав насчет того, что я потом плакать буду, если все у нас с Коршуном случится быстро. Одно дело, если бы мне от него только секс и был бы нужен, совсем другое – я хочу его всего! И для этого как раз и нужно время. Так что фигу ему с маслом, а не совместный душ. Присмотрит он!
Ближе к обеду мне заметно полегчало, я даже составила компанию Оле, мы пообедали, пока Таня гуляла в живописном больничном парке со своим парнем. Потом счастливой Оле принесли выписку, мы обменялись телефонами, и она, подхватив сумки с вещами, почти вприпрыжку помчалась на выход из лор – отделения.
- В парк сейчас заскочу, с Танькой попрощаюсь! – бросила она, убегая.
А я поплелась в ординаторскую, надо ведь показать доктору свои уши, чего они болят?
Коршун чах над историями болезней, как Кощей над златом, встретил меня своей фирменной ухмылкой.
- Полегчало, заинька?
