— Что ж, — отвечает бабушка, — твоей наблюдательности можно позавидовать, что же касается сна то думаю ничего страшного не произошло, и это всего лишь сон, и ничего более.
Сунув руку в карман, собираюсь достать оттуда приготовленные дублоны, перенесшиеся из сна в явь, но в последний момент решаю умолчать об этом случае. Пусть и у меня появится маленькая тайна, раз уж бабуля не спешит раскрывать свои и посмотрим насколько наблюдательна моя бабушка. Да и потом возникла у меня идея попробовать нечто такое еще раз, а вдруг у меня получится. Ведь это же довольно интересно путешествовать во сне. Тем более, что подобные путешествия вряд ли можно назвать именно снами.
Ох уж этот английский! Бабуля, как и обещала, перешла на него в общении со мной. Мои попытки отвечать или по-русски, или по-французски, она начисто игнорировала. Первое время было очень трудно, правда иногда встречались похожие слова, примерно так же звучащие и в другом языке и это здорово мне помогало. Если же я пытался увильнуть от бабушкиного учения, следовало незамедлительное наказание. Нет, никаких силовых методов не использовалось, просто бабуля переходила на английский без объяснения слов, по принципу догадайся сам. И если не догадывался оставался без того что нужно было понять. Иногда этим оказывалась вещь, о которой я просил бабулю, а иногда и завтрак. Попробуй угадать название блюда, если оно не похоже ни на что услышанное до сих пор, а именно это и было приготовлено заботливой бабушкой. В итоге я пил пустой чай, а бабуля сидя напротив меня с аппетитом поглощала приготовленное ею печенье или что-то еще. Ничто так не стимулирует желание поскорее выучить чужой язык как пропущенный завтрак, особенно если уверен, что приготовленное бабушкой блюдо очень вкусное. Нет, я не оставался голодным, но вместо приготовленной вкуснятины, довольствовался дежурным бутербродом или другим блюдом, название которого мог произнести по-английски.
Ближе к школе я уже мог, так или иначе объясниться с нею на языке Шекспира, хотя бабуля почему-то называла его проходимцем и мелким подхалимом, предпочитая называть английский, языком Вальтера Скотта, или Редьярда Киплинга. Впрочем, никогда не объясняя своих слов.
По общему согласию со своей бабушкой, перед школой мы проехались по магазинам и купили мне одежду местного производства. Не сказать, чтобы она была плоха, но по сравнению с импортной разумеется выглядела не очень. Куплена же была для того, чтобы не слишком выделяться на общем фоне среди одноклассников. Хотя бы для того, чтобы не порождать зависть. К тому же по чьему-то велению, с этого года нас заставили приходить в школу в школьной форме. Правда все это продолжалось не больше месяца вначале учебного года, и после, только в случае если в школу намечалось прибытие какой-нибудь комиссии, о чем нас предупреждали заранее. Все остальное время каждый носил то, что ему больше нравилось, придерживаясь лишь формулы: темный низ — светлый верх. И всех все устраивало. Хотя завистники все же появились, особенно после традиционного сочинения, «Как я провел лето». Описанная мною поездка во Францию вызвала вначале недоверие и смех, после того, как учительница вслух прочитала мое сочинение комментируя его. Преподавательница, даже попыталась снизить мне оценку за мою неуёмную, по ее словам, фантазию, в свете выступления Парижских пожарных. Пришлось на следующее занятие принести одну из обувных коробок с фотографиями. Правда выбрал из всех имеющихся самые на мой взгляд безобидные, рассказывающие только о последних днях пребывания в Париже и параде в честь дня независимости. Представляю, что бы было если бы я рассказал о наших поездках по стране. А так вполне скромно. Мол поехали по служебной надобности, заодно и парад посмотрели. Именно эту мысль я и постарался довести до умов одноклассников и учителя.
