Как и было предсказано, с этого года «Французы» были раскиданы по другим языковым группам. Некоторые попали к «Немцам», остальные к числу которых отнесли и меня к «Англичанам». В принципе большого ущерба это не нанесло, исходя из того, что французский, как и другие языки изучались всего год. И если я, благодаря бабушке дошел до свободного общения на Французском, одноклассники, занимавшиеся вместе со мною, выучили всего несколько слов и алфавит. Хотя разумеется некоторые из родительниц требовали, чтобы администрация школы нашла другого учителя, взамен ушедшего в декретный отпуск. Но их возмущения были оставлены почти без ответа. В качестве разумного выхода из создавшегося положения, особенно крикливым было предложено перевести детей в другую школу, где подобный преподаватель имелся. Благо, что эта другая школа располагалась всего лишь в трехстах метрах от нашей, достаточно было пройти через стадион. И кое-кто действительно перевелся туда. А вообще, распределение учеников по школам при поступлении в первый класс, проходило не понятно по каким принципам. Чтобы записаться в школу моим родителям пришлось идти не к директору данного учебного заведения, а в РайОНО, именно оно занималось распределением школьных мест. И уж не знаю, какими принципами там руководствовались, но направление мне дали не во вторую школу, которая находилась возле моего дома, и даже не в третью, находящуюся в трехстах метрах за стадионом, а в седьмую, расположенную на другом конце нашего района. Увидев направление, мама подняла такой скандал, что, наверное, еще немного и из окон повылетали бы все стекла, но все-таки добилась перевода в школу, расположенную возле нашего дома. Но так получилось, что из нашего дома в эту школу ходили только мы с сестрой. Видимо остальным родителям было или все равно, или они просто не додумались пойти по стопам моей мамы.
Что интересно с бабушкой мы занимались только языком, но как ни странно и остальные предметы у меня пошли гораздо лучше. Возможно бабуля тут и не причём, а просто у меня стало больше времени на учебу, но так или иначе оценки за знания здорово подросли, да и учиться почему-то тоже стало интереснее.
К новогодним праздникам, благодаря бабушкиным урокам, я говорил на английском уже почти свободно, немного отставал письменный Английский, за счет ошибок, допускаемых мною при написании слов. Получалось примерно так же, как и с Французским языком. Разговаривал я практически свободно, а вот на чтение и письмо, время почти не выделялось, за исключением школьных занятий. Бабуля вначале очень удивлялась моим заниженным оценкам, пока я сам ей не объяснил в чем мои проблемы. После этого, мне пришлось заниматься еще и чтением. Для моего развития тут же нашлась книга Вальтера Скотта «Айвенго», которую мне предстояло прочесть в подлиннике. Почему-то бабушка напрочь не переносила Вильяма Шекспира, всегда отзываясь о нем с немалым презрением. Как ни странно, книга в первых главах дававшаяся с трудом, постепенно пошла и к середине романа, я ее проглатывал уже безо всякого словаря. К тому же совершенно незаметно у меня поднялась грамотность и вскоре я уверенно вышел в отличники. К концу учебного года даже стало как-то неинтересно. Читая в подлинниках Скотта и Диккенса, я не находил ничего для себя нового в учебнике английского, поэтому на уроках чаще дремал, чем занимался делом. Из-за этого несколько раз схлопотал двойку по поведению, после чего по совету бабули, в один из дней принес с собой небольшой сборник сонетов Шекспира, хотя бабушка и всячески противилась этому, но ничего более компактного другого автора найти просто не удалось. А тащить с собою огромный том Вальтера Скотта было просто лень. Придя на английский, я просто раскрыл брошюрку и начал ее читать. Увлекшись забыл где, я нахожусь и совершенно перестал обращать внимание на учителя. Очнулся после того, как меня несколько раз толкнули с задней парты и тут я услышал свою фамилию.
— Зверев, может ты расскажешь всему классу чем занимаешься на уроке, вместо Английского языка?
— Английским, Раиса Исхаковна. — Отвечаю я, поднявшись со своего места.
— Что-то я не вижу у тебя на парте учебника, зато прекрасно вижу постороннюю книгу.
К моему удивлению. Диалог происходит на русском, видимо для того, чтобы остальные ученики в классе, лучше поняли мою вину, которой я за собой совсем не вижу.
— И что же мы читаем? — продолжает учительница наш диалог.
— Сонеты Шекспира. — отвечаю я ей.
— Что ж, я согласна с тобой что сонеты довольно занимательное чтение, но дело в том, что сейчас у нас урок английского, и здесь и сейчас принято и говорить, и читать именно на этом языке.
— Но я и читаю на нем, — отвечаю я ей и для примера зачитываю один из сонетов.
From fairest creatures we desire increase,
That thereby beauty's rose might never die,
But as the riper should by time decease,
His tender heir might bear his memory:
But thou, contracted to thine own bright eyes,
Feed'st thy light's flame with self-substantial fuel,
Making a famine where abundance lies,
