— Значит, она ее убила. Либо Бел украли и заставили написать эту чертову записку. Почерк точно ее, уже проверили.
— Кого убила? — не поняла я.
— Как кого, волчицу свою конечно, — рычит вдруг зло Джер, вернее волк в нем. Я вижу, как зверь рвется наружу от одних только этих слов, произнесенных вслух, как дрожит лицо Ансгара, меняясь.
— И если это пррравда — я ее лично разорррву. Когда найду…
41
И опять горечь ревности разливается на языке. Я вижу, как Ансгара трясет от одной мысли, что с волчицей случилось что-то. Умом понимаю, что по-другому и быть не могло. Но внутри обида насквозь прожигает. Хочу выразить ее, выплеснуть на него, но не знаю с чего начать. Слова застревают в горле.
— Тебе плохо от этого? — мои губы онемели и еле шевелятся. Провожу влажной ладонью по его заросшей щеке. Заглядываю в янтарные звериные глаза, пытаясь уловить правду, — Плохо, от того, что Бел сбежала?
Ансгар не сразу отвечает, щурится, тоже вглядываясь в меня.
— Очень, Маррру, — произносит наконец хрипло и криво улыбается, — Но ты неправильно понимаешь причины. Ты думаешь, как человек. Не как волк.
И замолкает, кладя голову мне на грудь, обнимает крепко, будто утешения ищет, покоя. Я зарываюсь пальцами в его густые русые пряди, рассеянно перебирая.
— Так расскажи, чтобы поняла…
— Рассказать… — эхом отзывается Джер, — мой волк в отчаянии. Когтями рвет все внутри, скулит по белой волчице, воет. Он меня с ума сведет. В ушах гул, хочется прибить его. Загоняю в угол, но и там слышу, как он скребется от тоски.
Джер переводит дыхание и продолжает.
— Обычно мы с ним едины, а сейчас…Это очень тяжело, Мару. Словно с ума сходишь. А страшнее всего то, что…
Его голос переходит на сиплый шепот, речь становится торопливой, будто Ансгар боится не успеть рассказать все, что на сердце.
— Самое страшное…Я не должен так говорить, не должен. Не должен это чувствовать. Это позор, но…Но как человек, я рад. РАД! Понимаешь?
Последние слова он почти выдыхает, а не произносит. И я замираю от неожиданности, перестав перебирать его волосы. Джер подскакивает с меня и начинает нервно метаться по комнате.
— Я не должен это чувствовать, — опять повторяет Ансгар как заведенный и уже не смотрит на меня. Его лихорадочный взгляд отдает безумием, — У меня обязательства перед кланом, перед семьей. Я несу ответственность за жену. Я клялся в этом.
Волк останавливается резко и поворачивается ко мне.
— И все же я ощущаю облегчение, что ее, возможно, больше не будет в моей жизни. И сам себя ненавижу за это. И волк мой меня ненавидит.
Джер подходит ко мне медленно, протягивает руку и очерчивает овал лица выступившими когтями.
— Что останемся только мы, Марру, — шепчет мне в макушку, склонившись, — Я смогу сделать тебя своей женой. Отец будет в бешенстве, конечно. Но не сможет помешать. Ведь, скорее всего, у меня уже нет другой истинной. Только тебе нужно выжить. Я дам тебе все, что могу. А ты…Глупая упрямая землянка!
Джер вдруг снова рычит зло и хватает меня за шею, опрокидывая на кровать. Янтарные глаза как угли светятся в полумраке спальни. Кажется, расплавят меня сейчас, душу выжгут. Но я не боюсь его. Наоборот лоснюсь к Ансгару, прижимаясь всем телом, обвиваю руками напряженные каменные плечи. Он такой горячий. Ладони жжет от температуры его кожи даже сквозь рубашку, словно к печке прикоснулась. Это зверь наверно мечется в нем, ввергая хозяина в лихорадку.
— Я и хочу все от тебя, — приподнимаюсь и нежно провожу языком по его приоткрытым сухим от жара губам, — Хочу ребенка от тебя. Мальчика с медовыми волосами и янтарными глазами. Я буду любить его как тебя. Хочу пройти обряд и стать настоящей волчицей. Для тебя. Я хочу быть вся твоя, Джер.
Волк тяжело дышит, скалясь. Завороженно наблюдает за тем, как шевелятся мои губы. Напрягает слух. Его сердце колотится столь быстро и сильно, что меня и саму начинает трясти как в лихорадке лишь от того, что Ансгар лежит на мне, и я чувствую этот бешеный ритм. Постепенно я осознаю, что сказала, и мучительный румянец разливается по всему телу, смущение затапливает с головой. Я призналась, что люблю его. Так просто. Слова легко слетели с губ, словно дыхание. Хотя до этого я прятала их даже от себя. Все настолько быстро. Кто-то посадил меня в катапульту и, не предупреждая, нажал «пуск». Только полмесяца назад меня забрали с Земли и отправили на Вальден. И вот вся жизнь моя перевернулась за каких-то пару-тройку недель.
— Вся моя, — хрипло выдыхает волк мне в губы, и криво улыбается, — Еще не вся, Маррру…
Его взгляд моментально меняется, плавится желанием. Жесткие ладони скользят по бедрам, стягивают пижамные штаны. Сминают ягодицы, разводя в стороны. Я задерживаю дыхание, вытягиваюсь как струна под ним. Нервное напряжение сковывает до кончиков пальцев на ногах, когда я ощущаю, как волк настойчиво поглаживает сквозь шелковые трусики тугое колечко меж мягких половинок.
