Я – спящая дверь [litres] полностью

Писатели не меньше, чем читатели, находятся в плену этой природы историй и книг и даже не подозревают, что то, что они считают в своих произведениях совершенным новаторством, на самом деле настолько старо, что с момента, как это впервые сформировалось в сознании первой рассказчицы и она произнесла это, до тех пор, когда это было записано на глиняной табличке, папирусе, пергаменте или бумаге, свернуто в свиток или переплетено в книгу и в конце концов стало литературным новшеством, прошли целые тысячелетия. Все истории возникли задолго до того, как люди открыли способ хранить их где-то еще, кроме своей памяти, и поэтому не имеет значения, изнашиваются ли книги от чтения, теряются ли их тиражи в море при перевозке из одного места в другое, превращают ли их в пульпу, чтобы напечатать другие, или сжигают до последнего экземпляра. Жизненная сила, таящаяся в незавершенных предложениях и недописанных стихах (а это основа как для шедевров, так и для бульварного чтива) такова, что, если она ускользнет из книги и проникнет в голову лишь одного-единственного читателя, то может стать проклятием или благословением, преследующим одну и ту же семью из поколения в поколение. И с каждым пересказом, искажением, недопониманием или путаницей растет мир песен и рассказов человечества.

Биомасса Земли стабильна. Всё, что гибнет и умирает, становится пищей для того, что приходит после. А вот биомасса творчества растет. Оно создано из чудесной субстанции, не принадлежащей ни одному из трех известных царств Земного шара – ни царству животных, ни царству растений, ни царству минералов, однако подпитывается от них всех; творчество – от человека, а человек – от этого мира.

Поэтому с данной серией историй дело обстоит так же, как и с любой, ей подобной: хоть автор и решил поставить в ней финальную точку, на самом деле она еще далека от завершения.

Через четыре года после того, как Алета Шелинская сдала записи своего интервью с Йозефом Лёве, она получила новое приглашение встретиться с Хроульвуром Зофаниасом Магнуссоном. Генетик принял ее в своем кабинете в главном здании компании «CoDex». Ей показалось, что он сильно постарел с тех пор, как они впервые увиделись в баре «Левински», его борода и коротко подстриженные волосы теперь были совершенно белыми, хотя брови остались такими же темными и внушительными. Поприветствовав ее и предложив стакан воды (он сам как раз сидел на водной диете), Хроульвур сообщил, что начинает новый проект – совместное предприятие с наиболее успешными компаниями и научно-исследовательскими институтами страны. Это будут лучшие из лучших, никаких пустышек, только те, что мирового уровня, только гении.

Он хотел, чтобы она курировала коммуникацию между партнерами, поскольку хорошо ладила с людьми, особенно со своеобразными личностями. Хроульвур махнул рукой на полку позади себя, и Алета увидела там, под большим портретом самого гендиректора, записи ее интервью с мутантами поколения тысяча девятьсот шестьдесят второго года. Семь 180-минутных кассет с историей Йозефа Лёве были скреплены толстой резинкой. Рядом с кассетами стоял штатив с пробирками, в каждой из которых виднелась голубая пластиковая палочка в палец длиной, с намотанной на кончик ватой. Вата по большей части совсем пожелтела, а местами была коричневой от засохшей крови. Позже Алета узнала, что это были образцы ДНК, взятые у известных людей, в основном писателей и художников, а также всяких академиков и ученых, которых Хроульвур подлавливал во время их визитов в Исландию. Далее он приглашал высоких иностранных гостей к себе в «CoDex», часто под предлогом желания поддержать финансово их добрые начинания, и не отставал от них до тех пор, пока не засовывал им в рот тупфер и не брал мазок, чтобы пополнить свою коллекцию на полке.

Идея нового проекта осенила Хроульвура во время его последнего курса лечения от алкоголизма. В клинике он встретил поэта, который считал, что все достижения в области биологических и информационных технологий гроша ломаного не стоят, если их не использовать для того, что действительно важно.

– И что же это по-твоему, дражайший?

– Осуществление давней мечты человечества о возможности разговаривать с животными!

Хотя все беседы с поэтом были крайне изнурительными – он мог говорить только о языке животных, объясняя все великие достижения человечества подсознательным желанием понять своих Богом сотворенных братьев меньших, или так называемых тварей бессловесных, – внутри рехаба это была лучшая компания, и постепенно Хроульвур начал различать в болтовне поэта немалые возможности как научного, так и коммерческого характера. Когда же в последнюю ночь в клинике ему приснилось, что он, обнаженный, стоит на поляне под огромным дубом, а звери лесные – орлы, благородные оленята, белки и змеи – стекаются к нему со всех сторон, он понял, что нашел достойное дело, которое сможет увлечь его, как только он вернется в ряды трезвого человечества.