Надеюсь, ты предупредила деда о нашем визите? — говорит мне Алекс, вопрос которого выдает его внешне скрытое волнение.
Я сказала, что приеду с другом.
И он, конечно же, подумал, что я твой парень. Вот ведь будет сюрприз!
Но сюрприз ждет нас еще прежде, чем мы добираемся до дедушкиной квартиры и заключается он в том, что в нашем подъезде — да, вот такая я непредусмотрительная! — отсутствует лифт. Сколько раз сама сетовала на то, что деду приходится подниматься на третий этаж и это с его-то больными ногами, а тут так опростоволосилась.
Стоим мы, значит, перед нужным нам подъездом и чешем, что говорится, в затылках — как мне поднять парня-инвалида на третий этаж? Чувствую, как от разочарования и обиды на весь мир на глазах вскипают жгучие слезы…
Эй, парни! — выводит меня из ступора голос Алекса. — Не подсобите с подъемом — я заплачу.
Это он обращается к трем парням на балконе соседнего дома — те курят и кажется смотрят что-то на своих телефонах. Я знаю их: это Оле Штойдле и его друзья по училищу.
Сколько заплатишь? — заинтересованно спрашивают они.
Двадцатку, — отзывается Алекс с озорной улыбкой, — десять сейчас и десять после того, как спустите меня вниз.
Те переглядываются между собой, и Оле наконец отвечает за них всех:
Идет, парень. — И вот один из них уже тащит Алекса наверх, а другие несут следом его коляску. То, с какой легкостью Алекс находит решение проблемы, до сих пор не укладывается у меня в голове… Надо, наверное, тоже такому научиться. Только получится ли, вот в чем вопрос…
Вот, герр Шуманн, принимайте, что говорится, с рук на руки, — гогочут парни, вваливаясь в маленькую дедушкину прихожую. — Вы когда назад собираетесь? — спрашивает меня Оле.
Вечером, — я неопределенно пожимаю плечами.
Давай телефон, — велит он мне и вбивает в мой сотовый свой номер. — Позвонишь, когда понадобимся. — Потом подмигивает мне и выходит из квартиры.
Здравствуй, дедушка, — говорю я все еще немного обалдевшим голосом. — Вот мы и приехали.
Да уж я заметил, милая, — отвечает мне тот, и морщинки у его рта так и разбегаются во все стороны от вспугнувшей их улыбки.
Моему деду шестьдесят пять и выглядит он еще довольно крепким для своих лет, хотя и жалуется подчас на свои непослушные ноги. Но и это бывает крайне редко — дед не любит говорить о своих болячках (в душе ему все еще тринадцать и он гоняет мяч с соседскими мальчишками, так что матери приходится палкой загонять его домой!).
— Это Алекс, мой друг, о котором я тебе и говорила, — представляю я своего гостя. — А это мой дедушка, Йоханн Шуманн, будьте знакомы! — обращаюсь я уже к Алексу. — Рада, что смогла сегодня к тебе выбраться. Как ты тут? Не скучал, я надеюсь?
Дедушка с Алексом пожимают друг другу руки, а потом дед прижимает меня к себе:
Скучал-не скучал, это дело одно, — говорит он своим слегка хрипловатым голосом, — а рад ли видеть тебя дома — другое, внуча моя ненаглядная. Лучше чай поставь, потом и поговорим.
Я иду на кухню и включаю чайник. Дед напек к нашему приезду блинов, и я мысленно облизываюсь — с малиновым вареньем они просто сказочно вкусные.
Потом мы пьем чай и я рассказываю деду про увлечение Алекса бабочками и о том, как это необычайно волнительно находиться среди них в Алексовой «берлоге», когда они пархают над твоей головой. Тот только головой качает и подкладывает нам с парнем блинчики, подливая в блюдце малиновое варенье. Дед его сам варит по рецепту своей покойной матушки… Поверьте, ничего вкуснее я в жизни не ела.
А в шахматы ты играешь? — любопытствует дед у Алекса.
А то, — отзывается тот с энтузиазмом, — я чемпион мира по вертуальной игре в шахматы.
Таки сразу и чемпион? — посмеивается мой дед. — А вот мы сейчас это и проверим, — он встает из-за стола. — Пошли, юнец, покажешь мне, какой ты у нас чемпион! — И дед, заядлый шахматист, увлекает Алекса к своему шахматному столику, за которым они и проводят ближайшие часы… Я тем временем занимаюсь привычными домашними делами: вытираю пыль, мою полы и несу развешивать постиранное белье на дедушкин чердак — все то, в чем я поднаторела со своих двенадцати лет, когда погибли мои родители.
Этот малец действительно умеет играть! — торжественно сообщает мне дед, когда я возвращаюсь в квартиру. — Он трижды обыграл меня, Лотти, можешь ты себе такое представить?
Нет, не могу, дедушка.
Алекс немного смущенный, но и довольный одновременно пожимает своими плечами.
Признайтесь, вы мне поддавались, — поддевает он своего соперника, незаметно мне подмигивая.
Никогда! — возражает тот с горячностью. — Йоханн Шуманн никогда не поддается, заруби это на своем длинном носу, молодой человек.
Значит, повезло, — разводит Алекс руками.
Мне бы такое везение, — ворчит дед себе под нос, а потом обращается ко мне: — Ты просто обязана привезти его к нам хотя бы еще раз, Шарлотта, — я намерен отыграться.
