Я столько разных чувств испытывала, слушая Кьюра, спокойно, по-деловому рассказывавшего, что я не одинока в Тесее, ощущая его родное тепло, согревавшее до глубины души. И одновременно содрогалась от сочувствия к соотечественницам, глядя на искрящиеся, замороженные, застывшие во времени женские тела в анабиозных камерах. Разные девушки: брюнетки, рыжие и блондинки, худышки и в теле, высокие и низкие, тоненькие и ширококостные – на любой мужской вкус. Самые идеальные жены, которые, оказывается, настолько всем нужны. И Кьюру тоже…
Отвернувшись от экрана, я взглянула ему в лицо совершенно по-новому. Богатый, успешный, высокопоставленный и умный аристократ, по-своему красивый, с великолепной фигурой и кучей талантов. И оказывается, теперь у него есть выбор из шестисот дамочек, которые, стоит им прийти в себя и осознать новую реальность, уж точно бегать от такого счастья, как некоторые особо прыткие садовницы, не станут.
Душу сковал страх. Страх потерять Кьюра! Мужчину, которого я полюбила, искренне, всей душой! Целиком и полностью, как есть! И плевать на тараканов. Признание вырвалось у меня быстрее мысли:
– Я согласна стать твоей женой! То есть, парой! Да хоть сегодня!
Кьюр молча посверлил меня изучающим взглядом, совсем как я его недавно, затем метнул его на экран с многочисленными красивыми снегурочками, удивленно вскинул брови и вдруг рассмеялся:
– Знаешь, меня впервые ревнуют! Поразительный жизненный опыт.
– Не советую повторять, – мрачно буркнула я, сложив руки на груди.
– Не буду. Но твоя ревность – это нечто… – продолжал он улыбаться.
– Да кому ты нужен с таким рабочим графиком! – возмутилась я, скрывая смущение.
– Поверь, я редко покидаю Лиамарил. Только при сборе членов Высшего совета Галагидиса.
– Ты и дома, судя по семейному архиву, трудоголик еще тот, – демонстративно проворчала я. А потом уже с улыбкой погрозила ему пальцем: – Смотри мне! Чтобы только я!
Кьюр звонко расхохотался:
– Только ты, Майя! Всегда только ты! Вот здесь у меня! – И показал на маленького беленького пушистого котенка у себя на груди.
А я погладила его пару на своем запястье. Это было так романтично, с таким чувством, что дух от счастья перехватывало. Я потянулась к Кьюру, нестерпимо захотелось ощутить вкус губ мужчины, который не только говорил мне столько приятного, но и делал еще больше. Не успела – ИскИн сообщил, что нам принесли ужин.
– Не пускать, оставить еду за дверью, – неожиданно отреагировал мой избранник и вкрадчиво прошелестел мне на ухо, обнимая: – Не отвлекайся, Майя, ты же меня поцеловать хотела? Присвоить? Я весь твой…
Поглазев на него, улыбавшегося весьма хитро и провокационно, я смущенно хихикнула и решилась: потянулась и накрыла его губы своими. И сама не заметила, как из романтичного наш поцелуй перерос в страстный, горячий, голодный. Скоро мои руки словно сами по себе бесстыдно скользили по крепкому, мускулистому мужчине, а он ловко освобождал меня от платья, лаская и целуя обнажающуюся кожу, заставляя терять голову от желания быстрее заполучить его.
– Хорошая моя… родная моя… горячая моя… – исступлено шептал Кьюр, нетерпеливо сдирая с нас остатки белья.
Эмоции, чувства, ощущения настолько зашкаливали, а страсть плавила разум, что я сама не заметила, как оказалась обнаженной под Кьюром на диване, очнувшись лишь в тот момент, когда низ живота опалила короткая вспышка боли, выплеснувшаяся с моим болезненным вскриком.
– Что это? Я тебя ранил? – опешил Кьюр, замерев надо мной с испуганно вытаращенными глазами.
Выражение его лица было настолько непривычным и неожиданным, что я невольно хмыкнула, но поспешила пояснить, чтобы мой будущий муж психологическую травму не заработал:
– Это девственность. Она означает, что ты у меня первый и единственный. – Мышцы на руках и груди Кьюра бугрились от сдерживаемого напряжения, пришлось быстро добавить: – Не бойся, такое бывает только в первый раз. Так что давай продолжать.
– Ты уверена, что нам не нужно к врачу? – не унимался Кьюр.
– Уверена, – мурлыкнула я, притягивая его к себе за шею. – Будь со мной нежным и бережным…
И Кьюр меня не подвел, сдерживая свою немалую силу и страсть, лаская и двигаясь так, что я горела от страсти и кричала от удовольствия.
После душевой капсулы, где мой мужчина не доверил меня автоматике, я потянула его на кровать и, буквально упав на нее, предупредила:
– Извини, дорогой, я сейчас способна только спать.
Вытягиваясь рядом и прижимая меня к себе, он напомнил:
– Теперь ты моя! – Едва ощутимо провел пальцем вдоль моего позвоночника, заставив меня выгнуться и прижаться к нему грудью, и хрипло, с удовлетворением добавил: – Моя Майя! Только моя!
– Угу, твоя, – согласилась я, тоже удовлетворенно утыкаясь ему в ключицу.
– Выспишься и зарегистрируем связь. Границу Лиамарила пересечем связанной парой!
Похоже, не одна я опасаюсь потерять, Кьюр тоже, раз торопится оформить наш брачный союз.
Уже засыпая, шепнула:
– Я тебя люблю…
И ощутила, как он осторожно потрогал меня за плечо и глухо взволнованно переспросил:
– Что? Что ты сказала?
– Угу… – выдохнула я и отдалась сладким объятиям Морфея.