И вот уже четвертый день привыкала к изменениям в своей жизни, а параллельно в голову лезли совершенно неожиданные мысли, порой дурацкие, но по большей части забавные. Первым делом послала на фиг Снегурочку, потому что теперь Беляночка, Звездочка и вообще. Дальше еще занятнее. К примеру, о том, что моя профессия и дело жизни теперь даже в новой фамилии отразилась. На Земле могар – это растение семейства злаковых, причем, его колосок-метелка у основания имеет фиолетовый окрас. Так что, если изменить всего одну букву в моей новой фамилии, она превратится в название земного растения. Что ни говори, приятный момент.
– Ты больше ничего не хочешь мне сказать? – вкрадчиво спросил Кьюр, мягко перебирая мои пальцы.
Я недоуменно пожала плечами, затем, раз вовремя вспомнила, поинтересовалась одним важным обстоятельством:
– Ты можешь мне объяснить, почему Маду разморозил меня одну для аукциона? Не проще ли было сразу всех?
Кьюр поморщился, прижал меня к себе, опять осторожно зарылся пятерней в мои волосы, массируя затылок, словно заранее успокаивал.
– Уникальный единичный товар стоит в разы дороже. Ты была… тестовым образцом, как в процессе разморозки и обучения, так и для проверки реакции будущих покупателей. Поэтому с тобой он не церемонился и не хотел ждать дольше необходимого. Продажа покрыла бы все последующие расходы с остальными девушками. При этом индивидуальная стоимость каждой следующей из них однозначно бы снизилась, хоть и ненамного. Душу сохранили шестьсот три женщины, однако не факт, что все они выживут при разморозке или сохранят разум…
– Ясно, – мрачно ответила я, тяжело вздохнув и слегка отстранившись.
– Не расстраивайся, Майя. Благодаря тебе и программе реабилитации, в которой непременно предложат участвовать, остальные женщины не будут страдать и терпеть лишения.
– Отлично! – кивнула я. Задрав голову, чтобы посмотреть мужу в лицо, счастливо улыбнулась: – И еще, я первая встретила тебя!
Посверлив меня странным взглядом, Кьюр опять спросил:
– Ты ничего больше не хочешь мне сказать?
– Та-ак, давай без загадок, о чем я должна тебе рассказать, если ты мне четвертый день один и тот же вопрос задаешь? – потребовала я, нахмурившись.
Кьюр смотрел мне в глаза, словно что-то там выискивал. Наконец решился, правда едва заметно поморщился:
– Ночью ты мне кое-что сказала…
Ага, куда он клонит и что жаждет вновь услышать, я поняла. Но продолжила изображать неведение:
– Шутишь? – улыбнулась я. – Мне достался… досталась настолько ненасытная и темпераментная пара, даже разговаривать некогда. И засыпаю сразу… обессиленная и без лишних слов.
– В наш первый раз ты сказала, что любишь меня! – наверняка устав от моей «непонятливости», с недовольством напомнил Кьюр.
– Уверен? – криво ухмыльнулась я. – Прямо и не знаю: верить или нет? На Земле в чувствах первым признается мужчина…
Посверлив меня напряженным взглядом, Кьюр неожиданно расслабился, мотнул головой, словно досадуя на себя, и выдал с понимающей ухмылкой:
– Хорошо, Майя. Я люблю тебя!
– Ну так и я тебя люблю, Кьюр! – отзеркалила я ему признание.
Однако в полной мере прочувствовать не романтичность признаний пара не позволил, сгреб в охапку и прижал к себе со словами:
– Это главное!
И понес в спальню.
– Ай, ты куда, я же хотела посмотреть, как мы стыковаться будем…
– Еще два часа полета, не переоценивай любовные возможности своего ангела, мы точно успеем… состыковаться! – весело заверил Кьюр.
Зарываясь в гладкий фиолетовый шелк волос самого шикарного мужчины, я хихикнула:
– Знаешь, мне уже кажется, ангел в нашей паре – я!
Мы снова горели от страсти. Не щедрый на комплименты, ехидный и откровенно властный, Кьюр оказался чутким и нежным любовником. С восторгом прикасался ко мне, покрывал поцелуями, оставляя на моей белой коже, восхищение которой я видела в его глазах, чувствительные дорожки, согретые губами. Заботился и следил за моими реакциями, и буквально упивался моим наслаждением и тем, с каким удовольствием я одаривала его ласками. Его тело всегда было горячее моего, но со мной ему не надо было сдерживать страсть. Я получала невероятное удовольствие, ощущая его мужской проникающий жар, впитывала и купалась в разрушительной для других, но такой живительной для меня волне энергии.
Да, Кьюр подарил мне не только новую жизнь и надежду на счастье, но и открыл мир наслаждений, неторопливо и старательно раскрывая новые и новые грани взаимоотношений.
Солидный флайер приземлился на парковке огромного дворцового комплекса, позволив мне тайно выдохнуть с облегчением. Правда, мое напряжение тайным не осталось, его отметили все Магары, в компании которых отправилась на прием во Дворец Гирада.
– Майя, я даже представить не могла, что для кого-то наша безопасная и плавная архитектура покажется столь пугающей, – с легким удивлением улыбнулась лио Миран Магар, мама Кьюра.
Смущенно улыбнувшись, я призналась: