Айрис, космическая преступница, сбегает с корабля, везущего её в тюрьму, и падает на голову простому земному парню Гордею. Несмотря на разницу в темпераментах, Гордей решает оказать ей помощь в адаптации к земным реалиям.
«… Зенг-Зенг увидел вспышку выстрела, и сделал единственное, что можно было еще успеть, пока смертельный металл несся в его сторону: закрыл собой Айрис. Свинцовые жала вонзились в его тело, разрывая плоть и застревая в ней. Ни одна мышца не выдала состояние воина, но Айрис всё поняла.
— Зенг-Зенг! — воскликнула она полным отчаянья голосом.
— Прости, — ответил он и улыбнулся окровавленным ртом».
— Какой отстой… — вздохнул я и выключил на телефоне диктофон.
Передо мной на приборной панели лежал журнал для маньяков-садоводов с рекламой клубники. Моя мечта — построить дом с участком и заняться огородничеством. Чтобы жена в доме суетилась, а я на дворе. Грядки, теплицы, парники, рассада и все такое. А еще я мечтал стать писателем бестселлеров, в каком-нибудь легком жанре, чтобы издаваться миллионными тиражами на сотне разных языков.
Ручной труд всегда стимулировал мои скрытые таланты, провоцируя вдохновение. Стоило мне взять в руки лопату или грабли, как тут же появлялась идея для классного сюжета. Причем от и до, от завязки до финала, со всеми героями и перипетиями сюжета. Я даже застывал на месте, зачарованный совершенным узором истории. Только это не нравилось учителям и одноклассникам. Они всегда вмешивались в этот процесс, заставляя меня совершать примитивные движения орудием труда, не понимая, какое совершенство создается в моем воображении.
Из-за них я потерял кучу историй. Стоило мне начать работать руками, как сюжет книги испарялся из моей головы подчистую, как сон после пробуждения. А потом эта особенность пропала. Я был уверен, что она могла вернуться, если работать в одиночестве, чтобы никто не смог разрушить хрупкую хрустальную конструкцию будущего хита. Что мои книги непременно будут хитами, я не сомневался. Иначе ради чего тогда это всё? Раз судьба сунула в руки, вернее в голову, это умение, так и благодарность за ее раскрытие должна быть соответствующая. На всякий случай я всегда был готов записывать на диктофон любую идею, возникающую в голове.
А еще я люблю осень. Просто безумно люблю. Воздух желтеет, сонно замирает, звуки становятся приглушеннее. Природа готовится к зимней спячке, подготавливая для себя разноцветное лоскутное одеяло из опавших листьев. Грачи кричат по-особому, собираясь в стаи. Улавливая этот крик, подсознательно чувствуешь: отсчет пошел. Люблю ясные осенние дни и дождливые одинаково. В первые обожаю выбираться за город, а во вторые сидеть у окна и в полусонном состоянии пить горячее какао с сочником из ближайшей кондитерской. Если и есть на свете что-нибудь идеальное, так это сочники с творогом под какао. И мои ненаписанные книги.
Сегодня погода была ясной. Солнце грело салон моей старенькой машины сквозь слегка опущенные стекла. Я наслаждался создавшимся в машине микроклиматом и запахом скошенных полей. Ветерок иногда заносил внутрь аромат соломы, собранной в большие стога на краю полей. У меня в багажнике лежала большая охапка соломы, которую я взял без спроса из одной такой кучи. Мечтал набить ею подушку и спать на ней, вдыхая холодной зимой аромат осени. Правда, пока я не придумал, как занести солому домой, чтобы не увидели соседи. Иначе они со своим ограниченным кругозором могли решить, что я завел козу. Да чего они только не могли предположить! Ох уж эти соседи, рожденные с перфоратором вместо рук, и умом, возбуждающимся только от слова «ремонт».
С улицы через щель в окне донесся свистящий звук. Он приближался. Я остановил машину, чтобы узнать причину. Вдруг это самолет, обрабатывающий поля ядохимикатами? Открыл дверцу и посмотрел по сторонам. Звук приближался, но его источника я не разглядел. Посмотрел вверх. Мне показалось, что он шел оттуда. Солнце слепило глаза, мешая разглядеть хоть что-то. Мне показалось, а потом я в этом уверился — с неба падал какой-то объект. Мне сразу стало не по себе. А если это бомба? Или обломок космического корабля? Однако любопытство, но в большей степени парализующий страх, не позволили мне немедленно сесть за руль.
Объект на приличной скорости, оставляя за собой дымящийся след, врезался в кучу соломы. Отскочил от нее и шлепнулся на землю в двадцати метрах от меня. Меня словно током ударило. Я прыгнул за руль, чтобы скорее скрыться подальше от опасного инцидента предмета, пока он не взорвался или не заразил меня проникающей радиацией. Напоследок бросил взгляд назад через зеркало заднего вида. Мне показалось, что объект шевельнулся. Я списал это на разыгравшееся воображение. Если подумать, что внутри него находился человек, который мог погибнуть в результате моего бездействия, то я бы никогда не смог простить себя, и сошел бы с ума от самобичевания.
