Я – странная петля полностью

Поскольку мой Дубликат знает, что я вот-вот умру, он пытается утешить меня теми же словами, какими я недавно пытался утешить умирающего друга. Печально узнать, оказавшись их адресатом, насколько они неутешительны. Мой Дубликат уверяет меня, что он сможет перенять мою жизнь, когда меня не станет. Он любит мою жену, и вместе они будут заботиться о моих детях. И он закончит книгу, которую я пишу. У него не только есть все мои черновики, у него есть все мои намерения. Я вынужден признать, что он сможет закончить книгу так же хорошо, как и я. Все эти факты слегка меня утешают. Умирать, зная, что у меня будет Дубликат, не так плохо, как просто умирать. И все же вскоре я потеряю сознание навсегда.

Проблемы, вокруг которых вращается двухчастная история Парфита, абсолютно те же самые, что преследовали Странную петлю № 642. В первой части мы вместе с Парфитом беспокоимся о том, сможет ли он и вправду вновь существовать после того, как его разобрали на атомы на Земле, а сигналы, описывающие его ультраподробную копию, достигли Марса и определили конструкцию его нового тела; мы боимся, что заново выстроенный человек будет лишь кем-то, что выглядит и думает в точности как Парфит, но не будет им. Вскоре, однако, мы с облегчением обнаруживаем, что наше беспокойство безосновательно: у Парфита все получилось, вплоть до последней царапинки. Отлично! И откуда же мы знаем, что ему это удалось? Потому что он сам нам и сказал! Но что за «он» сообщает нам эти хорошие новости? Это Дерек Парфит, философ и автор, или Дерек Парфит, отважный космический путешественник?

Это Парфит-путешественник. Оказывается, Парфит-философ просто рассказывает хорошую байку, стараясь изобразить ее ужасно реалистично, но вскоре мы обнаруживаем, что на самом деле он сам не верит в некоторые части своей истории. Начало второго эпизода его фантазии идет вразрез с первым. Когда мы узнаем, что Новый Сканер, в отличие от старого, не разрушает «оригинал», мы продолжаем читать с негласной убежденностью, что Парфит, отважный космический путешественник, никуда не отправился. Мы не удивляемся тому, что он выходит из кабинки на Земле, поскольку он все еще тут.

Ох, ну мы и простофили! Купившись на тему Эпизода I («телепортация равняется путешествию»), проглотив ее со всеми потрохами, в Эпизоде II мы бездумно идем по пути наименьшего сопротивления, который формулируется как-то так: «Если есть две разные вещи, которые выглядят, думают и болтают как Дерек Парфит, и если одна из них расположена там, где мы видели Парфита в последний раз, а другая – где-то далеко, то, ей богу, ближайший, разумеется, настоящий, а дальний лишь копия – клон, подделка, самозванец, фальшивка».

Здесь уже полно пищи для размышлений. Если копия на Марсе в Эпизоде II – подделка, почему она не была подделкой в Эпизоде I? Почему мы были такими простаками, когда читали Эпизод I? Мы наивно купились на убедительную улыбку его жены за завтраком, а потом, когда он вышел из марсианской кабинки, красноречивый порез на его лице избавил нас от любых сомнений. Мы поверили его словам, что тот, кто шагнул из кабинки, – это и правда был он. Но чего еще мы могли ожидать? Могло ли новорожденное тело шагнуть из кабинки и провозгласить: «О ужас, я – это не я! Я кто-то еще, кто лишь выглядит как я и у кого есть все мои воспоминания вплоть до самого детства, даже воспоминания о недавнем завтраке с моей женой! Я лишь подделка, но какая же хорошая!»

Конечно, свежесозданный марсианин не произнесет чего-то настолько бестолкового, поскольку он никак не мог бы узнать о том, что он – фальшивка. Он бы изо всех сил верил в то, что он и есть оригинальный Дерек Парфит, который мгновение назад дезинтегрировался в сканере на Земле. В конце концов, именно это говорил бы ему его мозг, раз он был идентичен мозгу Дерека Парфита! Это демонстрирует нам, что мы должны с огромной осторожностью относиться к заявлениям о личной идентичности, даже к тем, которые исходят из первых уст.

Итак, что же с нашим новым прагматическим подходом мы должны подумать об Эпизоде II? Нам сказали, что Парфит, мнимый космический путешественник, вышел все-таки из кабинки на Земле, причем с сердечной недостаточностью. Но откуда нам знать, что именно он – Парфит? Почему бы Парфиту-рассказчику не рассказать нам историю с точки зрения нового марсианина, который тоже называет себя «Дерек Парфит»? Предположим, история звучала бы так: «В тот момент, когда я вышел из марсианской кабинки, мне рассказали ужасную новость: оказывается, другой Парфит – бедняга там, на Земле, – получил травму сердца, отправляя меня сюда. Я был потрясен услышанным. Вскоре мы с ним разговаривали по телефону, и я оказался в странном положении, пытаясь утешить его точно так же, как недавно утешал умирающего друга…»