Я – странная петля полностью

И все же мы регулярно нарушаем эту догму. Самый очевидный случай – объявление войны, когда мы как общество официально переходим в коллективный резервный режим, в котором ценность жизни огромного подмножества людей внезапно падает до нуля. Здесь все так очевидно, что пояснения не нужны. Другое яркое нарушение догмы – смертная казнь, когда общество коллективно решает оборвать человеческую жизнь. По сути, общество заключает, что определенная душа не заслуживает никакого уважения. Рядом со смертной казнью находится тюрьма, где общество приписывает людям разный уровень достоинства или его отсутствия, косвенно демонстрируя разный уровень уважения к душам разных размеров. Подумайте также о феноменальной разнице между мерами, которые принимают врачи, спасая чью-либо жизнь. Глава государства (или глава любой крупной корпорации) с сердечным приступом получит куда больше заботы, чем обычный городской житель, не говоря о незаконных приезжих.

Почему я рассматриваю неравномерное отношение общества как негласное различие в ценности душ? Потому что я думаю, что, умышленно или неумышленно, все мы приравниваем размер души живого существа к «объективной» ценности жизни этого существа, то есть к степени уважения, которое мы снаружи питаем к внутреннему миру этого существа. И мы точно не присуждаем равную ценность жизням всех существ! Мы ни на секунду не усомнимся, проводя огромное различие между ценностью человеческой жизни и жизни животного и между ценностью жизней животных разного «уровня».

Таким образом, большинство людей добровольно, прямо или косвенно, участвует в убийстве животных разных видов и ест их плоть (порой даже смешивая между собой фрагменты тел свиней, коров и ягнят в одном блюде). Мы также беспечно кормим наших питомцев частями тел животных, которых мы убили. Такие действия, конечно, выстраивают в нашем сознании иерархию среди душ животных (если вы не хотите в старом добром черно-белом стиле поспорить о том, что слово «душа» неприменимо к животным, – но такой абсолютизм кажется мне скорее общепринятой догмой, чем осознанным соображением).

Большинство людей, которых я знаю, оценили бы (либо буквально, на словах, либо косвенно, принятием решений) души кошек выше, чем души коров, души коров выше, чем души крыс, души крыс выше, чем души улиток, души улиток выше, чем души мух, и так далее. И потому я спрашиваю себя: если различия в размерах душ между видами – это такое привычное и вовсе не пугающее дело, почему бы нам также не захотеть завести некий определенный (а не негласный) спектр размеров душ внутри одного вида, в особенности нашего собственного?

Загнав себя в угол в предыдущем разделе, я рискну изобразить это различие в грубом первом приближении. Для этого я отмечу два края широкого спектра, примерно в середине которого (но, надеюсь, ближе к верхнему краю, чем к нижнему) предположительно находимся мы с вами, дорогой читатель.

На нижний край я поставлю неконтролируемо жестоких психопатов – взрослых, совершенно не способных пропускать через себя ментальные состояния других людей (или животных), которые из-за этой неспособности регулярно совершают акты насилия по отношению к другим существам. Возможно, им просто не повезло родиться такими, но вне зависимости от причины я определяю их на нижний край спектра. Откровенно говоря, эти люди не такие осознанные, как нормальные взрослые, то есть их души меньше.

Я не предлагаю вычислять количество ханекеров, поскольку это будет верхом абсурда. Я просто надеюсь, что вы сможете уловить мою идею и не сочтете ее аморальной. Это, в конце концов, не сильно отличается от мнения, что таким людям место за решеткой, а я не знаю человека, который бы считал само существование тюрем аморальным (другое дело, конечно, как они устроены).

Что насчет верхнего края спектра? Я подозреваю, для вас не будет неожиданностью, что я выберу индивидов, чье поведение совершенно противоположно поведению жестоких психопатов. Это будут такие чуткие люди, как Мохандас Ганди, Элеонора Рузвельт, Рауль Валленберг, Жан Мулен, мать Тереза, Мартин Лютер Кинг и Сесар Чавес – выдающиеся личности, чья глубокая эмпатия к тем, кто страдает, привела их к тому, чтобы посвятить значительную часть своей жизни помощи другим, причем ненасильственным путем. Я провозглашаю таких людей более осознанными, чем нормальные взрослые; то есть их души больше.