Хотя я редко придаю много значения этимологии слов, мне было приятно заметить, когда я несколько лет назад готовил лекцию на эти темы, что слово «великодушие» (англ.
Мой личный эталон великодушия – это теолог, музыкант, писатель и гуманист Альберт Швейцер, родившийся в 1875 году в крошечной деревеньке Кайзерсберг в Эльзасе (который тогда был частью Германии, несмотря на то что в моей горячо любимой французской энциклопедии
Уже в очень юном возрасте Швейцер ставил себя на место других людей, испытывал к ним жалость и сострадание, хотел избавить их от боли. Откуда взялась эта эмпатическая щедрость? Кто знает? Например, в свой первый же день в школе шестилетний Альберт заметил, что родители нарядили его в более дорогую одежду, чем у его одноклассников, и это несоответствие сильно его обеспокоило. Тем же днем он настоял на том, чтобы его одевали так же, как его менее обеспеченных товарищей.
Яркая выдержка из автобиографического труда Швейцера «Из моего детства и юношества» (
Оглядываясь на прошлое, я могу сказать, что всегда страдал при виде тех бедствий, которые наблюдал в мире. Непринужденной детской радости жизни я, собственно, никогда не знал и думаю, что у многих детей дело обстоит так же, хотя бы внешне они и казались веселыми и беззаботными.
Особенно же удручало меня то, что так много боли и страдания приходится выносить бедным животным. Вид старого хромого коня, которого один крестьянин тащил за собой, тогда как другой подгонял его палкой – коня гнали на бойню в Кольмар, – преследовал меня неделями. Я не мог понять – это было еще до того, как я пошел в школу, – почему я в своей вечерней молитве должен упоминать только людей. Поэтому я тайно произносил еще одну, придуманную мной самим молитву обо всех живых существах. Вот она: «Отец Небесный, защити и благослови всякое дыхание, сохрани его от зла и позволь ему спокойно спать!»[37]
Сострадание Швейцера к животным не ограничивалось млекопитающими, но простиралось вниз по спектру вплоть до таких низших созданий, как черви и муравьи. (Слова «вниз» и «низший» не демонстрируют пренебрежение, а только предполагают, что у Швейцера, как и почти у всех людей, наверняка был «конус сознания», вроде того, что я приводил на странице 44. Подобная мысленная иерархия может с легкостью породить как пренебрежение, так и ощущение беспокойства и ответственности.) Однажды он сказал десятилетнему мальчику, который вот-вот наступил бы на муравья: «Это мой собственный муравей. Ты понесешь ответственность, если сломаешь ему ноги!» Для него обычным делом было поднять червяка посреди дороги или насекомое, дергающееся в пруду, и отнести их в поле или посадить на растение, чтобы они попытались выжить. Действительно, как он с горечью замечал: «Всякий раз, помогая насекомому в беде, я пытался искупить часть вины, лежащей на людях за их надругательства над животными».
