— Вступаем в новую жизнь? — меня опять отвлекла Моника. Она уже облачилась в новенький темно-синий мундир с эполетом-логотипом ГАСа на левом плече. Подруга крутилась перед большим зеркалом, надевая белые перчатки и задорно помахивая длинным белокурым хвостом волос на затылке.
Я обвела взглядом комнату, где прожила месяц, полный эмоций и переживаний, восторгов и страхов. Мой дом — теперь на длительное время. Накинула на белоснежную сорочку китель первокурсника, застегнулась на все застежки. Надеюсь, папа будет мной гордиться.
— Девочки, пора, — Аделаида уже заглядывала в комнату, по обыкновению, строгая и спокойная. Ее приняли в последний момент, вчера, после бурного конфликта с семьей, которая отправляла дочь выходить замуж, а не учиться, и сейчас пребывала в шоке. Ада говорит, что поддержала ее только почти выжившая из ума пра-пра-бабушка, обожавшая Стражей в любом виде.
Втроем мы вышли из женского сектора и двинулись в холл общего сбора первого курса. Восемнадцать поступивших, из них три девушки. Лучшие из лучших. Цвет пси-инициированных нашего региона. Под грянувшую снаружи музыку мы вышли во двор академии. Остальные курсы, преподаватели и даже Стражи уже стояли на площади перед административным зданием, молчаливые и торжественные, оставляя для нас небольшой пустой сектор. Мы зашли и замкнули контур строя. Двумя небольшими цепочками по девять человек. Девушки сзади, ну да ладно, в конце концов, почему нас должны выделять.
Слева располагалась трибуна и ряд риторов. Справа — высились здоровяки старших курсов. А напротив… Всю линию напротив занимали родственники поступивших. Сверкали драгоценностями и улыбками, разодетые в шелка и бархат прелестные дамы. Рябило в глазах от орденских планок на ветеранских мундирах у суровых, убеленных сединами бывших Стражей. В задних рядах расцветка одежд казалась темнее, там скромно кучковались родственники-горожане. А с краю толпы, вполне споря ростом и плечами с нобилями высился… мой папа. В белоснежном полицейском мундире, с широкой улыбкой от уха до уха. Кажется, кое с кем мне еще предстоит разговор. Но это все потом… Папа!!! Претор уже начал говорить про особенный день и представлять приехавших на торжество, а я все не могла отвести взгляд от родителя.
— Ты чего так улыбаешься? — шепнул оказавшийся рядом Олаф.
— Отец приехал, а я и не знала.
— Мои не все приехали, — удрученно сообщил нобиль. — Ситуацию с Лагойей утрясают, нанимают юристов и детективов.
— Так она тебя обвинила?
— Да. А у нас с ней ничего не было. Семья мне верит. В общем, скоро узнаем о Ледке все.
На нас шикнули, и я даже не успела подбодрить парня. Слишком завидного жениха, на которого ушлая девица решила списать беременность. Претор сделал многозначительную паузу. Продолжающая тихо наигрывать музыка, наконец, замолчала. Из первого ряда обернулся Райден и подмигнул мне.
— …Но прежде всего, мы отметим правительственными знаками доблестных Стражей, вовремя прибывших на место Прорыва и спасших нашу академию от Хаоса!
Первым вызвали Пальмэ. Чеканя шаг, прямой и суровый, он подошел к трибуне, пожал руку претору, сказал пару скупых благодарных фраз и принял знаки участия в Прорыве для Стражей, еще находившихся на излечении. Судя по отсутствию других наградных действий, для раненых будет еще и отдельный торжественный сбор. Я посмотрела на Райдена, как он встречает появление отчима и обнаружила, что нобиль повернулся и сверлит взглядом слишком близко подошедшего ко мне Олафа. В это время претор начал отмечать риторов и старшекурсников — их вызывали одного за другим, вручая знаки участия в Прорыве. Сантана и Дагерт удостоились медалей «За храбрость в безнадежной ситуации». Интересно, почему у награды такое странное название, неужели бывает «храбрость в надежной» обстановке…
— Райден Камачо! Знак участия в Прорыве и медаль — «За храбрость в безнадежной ситуации»!
О. Райден! Райдена тоже наградили несмотря на то, что он официально еще не является студентом ГАСа.
Вместо того, чтобы идти к трибуне под восторженные аплодисменты при озвучивании знаменитой фамилии, Камачо решительно отодвинул соседа и рванул назад ко мне. Схватил за руку, улыбнулся светло и только потом двинулся к месту чествования. Никто из присутствующих, включая меня саму не понял причины произошедшей заминки. До тех пор, пока претор прямо не спросил:
— Что случилось?
— Разделял радость с невестой, — громко сообщил Райден, встряхнув белой гривой и высоко подняв руку со сверкающим перстнем обручения на пальце.
Неверяще разжав ладонь, которую только что пожимал нобиль, я обнаружила точно такое же помолвочное кольцо. Все-таки решил обручиться до получения студенческого статуса, да еще ухитрился спровоцировать широкую огласку. Не ожидавший такой наглости претор, звучно откашлялся. Уголки его губ подергивались, словно мужчина с трудом прятал смех.
— Поздравляю тебя и всю семью Камачо с заслуженной… наградой! — громко сообщил он под недоуменный шепот и восклицания из толпы приглашенных родных и близких.