Я сидел на своём металлическом сиденье и от нечего делать зевал, затем меня потянуло в сон, но я не уснул, так как вспомнил, что мы едем к старому хутору Гашуну, а в прошлом году мы косили сено прямо по улицам старого хутора, там была хорошая трава. И тут я подумал, а может, и в этом году будем там косить сено, хотя, я чётко слышал, как тато сказал, что будем косить сено у Гашуна. Но всё-таки, чтобы не сомневаться я решил уточнить у отца и спросил его: «Тато, а мы сено будем косить в Гашуне, как в прошлом году?» — «Да нет, сынок, там сено уже кто-то скосил, так что мы будем косить рядом с хутором. Там тоже хорошая трава, вот приедем, так ты убедишься». Ну ладно, думаю, раз так, то пусть оно так и будет, подумал я. Хотя мне очень хочется снова побегать по курганам старого хутора, заросших травой и бурьяном, как я это делал в прошлом году. Некоторые курганы были настолько маленькие, что практически сровнялись с землёй. Но были и большие курганы. Моё внимание привлекли три больших кургана, которые стояли вдоль «улицы», на которой мы косили сены. Помню, я тогда хотел спросить у отца, что это за курганы и чьи дома здесь раньше были. Но, когда косишь, спросить не получится, косилка-лобогрейка стрекочет так, что ничего не слышно. Думаю, дождусь обеда тогда у тата и спрошу. А обед будет обязательно, иначе как без обеда, мама косарей без обеда на сенокос не отпустит, потому что голодные работники — это не работники. Вот и наступил обед. Мы с тато распрягли лошадей, привязали их на длинный повод и отпустили пастись, а сами сели на небольшом кургане обедать. Вот когда обедали, я у отца и спросил: «Тато, а чьи это были дома, где большие курганы?» — и показываю в сторону курганов пальцем.
