Я иду рядом с татой и хочу узнать, куда же делись те богачи Жмотенко, кода в их хутор пришла революция. Когда подошли к косилке я спрашиваю у отца: «Тато, а куда девались те изверги Жмотенко, когда в ваш хутор пришла революция?» — «А куда девались? Младшие братья, которым в то время было лет по 47–50, со своими семьями, куда-то уехали, а старший Жмотенко, ему тогда было за шестьдесят, с женой остался в хуторе. Мотивируя тем, что они с женой уже старые и их красные не тронут. Но оказалось, что тронули. Но это было уже гораздо позже, в году 28 или 29, мы с матерью и моим отцом уже жили в хуторе Северном. Как там всё было, я точно не знаю, но люди, которые видели, как раскулачивали Жмотенка, рассказывали, что его приехал раскулачивать старший сын Сотина с отрядом красноармейцев. Сотин младший у них был главный, на нём была кожаная куртка, и кожаная фуражка со звездой. Наверное, комиссар. А у Жмотенка всё зерно вывезли под чистую и его вместе с женой куда-то увезли. Ну ладно, сынок, давай косить. Сена мы в прошлом году накосили много, его хватило на всю зиму нашей корове и овечкам. Как будет в этом году, я пока не знаю, вот приедем на покос и тогда будет видно». Наконец добрались до места, отец ещё раз осмотрел поляну и сказал: «Трава хорошая, самый раз косить и надо поспешать, а то дни стоят жаркие, земля потеряет влагу, и трава сжухнет». И не теряя время, мы приступили к сенокосу.
