На другой день мы с тато копнили сено во дворе. На улице было тихо, солнце поднялось уже высоко и на улице стало жарко. Все попрятались от жары и никто не нарушал тишину, только изредка лаяли собаки и кричали петухи. Мы уже заканчивали складывать первую копну, как вдруг я услышал гудок машины. Для нашего хутора, да ещё для такого времени, это было редчайшее явление.
Я, ни слова не говоря отцу, воткнул вилы в стог сена и вихрем вылетел на улицу. Смотрю, у здания правления стоит грузовая машина полуторка, а рядом с ней легковая машина, и много народа толпилось возле них. Я, отцу крикнул: «Я счас» и, как угорелый, понеся к управе. А там народу видимо-невидимо, да все с ружьями. Никак охота на волков будет, подумал я. Об этом давно говорили, а председатель колхоза нашего Андрея просил, чтобы он там, в Ипатово, поговорил с охотниками, и пусть они приедут, а то от этих серых нет житья, творят что хотят. За время войны, зверья развелось очень много: и зайцев, и лис, а также, волков. Для волков еды много вот они плодятся. А волки до того обнаглели, что прямо среди бела дня, заскакивают в отару, убивают с десяток овечек, прихватывают с собой штучки три, и уходят. И отпугнуть их по-настоящему нечем, у чабанов оружия нет, а собачки, которые ходят с отарой, обыкновенные дворняжки. Что они могут сделать с этим огромным зверем. Да ничего. Да что там говорить, волки дошли до того, что ночью приходили в хутор, осматривали дворы, и если какая-нибудь собачка оказывалась в конуре, то наутро от неё находили один ошейник. Хуторяне, чтобы сохранить жизнь своим собачкам, на ночь забирали их к себе в хату. Вот поэтому организованная охота нужна была как воздух. Я прибежал к управе и начал рассматривать приехавших людей. Их было человек двадцать, все с ружьями, с патронташами на поясе, они стояли, чего-то ждали и неспешно друг с другом разговаривали.
