Я хотел уехать домой в ночь, но друзья-товарищи меня не отпускали, сказали: «Уедешь рано утром, а ночью надо охранять господ». Ночью я всё думал, откуда же взялся этот жеребец, не мог же он один гулять по степи. «Да ладно, что думать? — решил я, — Утром разберёмся». Рано утром, прежде чем сесть в седло, с конём ещё пришлось повозиться. Жеребец-то был гораздо крупнее моей кобылы, и её сбруя на него не подходила, спасибо — выручили товарищи по ремеслу, подобрали всё необходимое из своих запасов. Кобылу я оставил в обозе, а сам, воспользовавшись ранним утром, поскакал на жеребце в сторону нашего хутора. Проехав с километр, в стороне я увидел небольшой табун, десятка два лошадей, которые паслись по холодку. «А, так вот ты откуда, красавец», — подумал я, но теперь они пусть живут без тебя. Ещё ночью я составил план, как буду добираться до дома, расстояние-то не близкое. По моим расчётам, ранним утром я должен добраться до моих знакомых кочевых калмыков, которые пасли скот и жили в юртах в степи, а там, я думал, сделаю коню другую масть, и тогда мы с ним спокойно доедем до дома. Ведь жеребца будут искать белой масти, а я еду на чёрном коне, и на нас никто не обратит внимание. Всё так и сделал. Конь объезженный, легко шёл под седлом. В определённый момент я уже был недалеко от юрт. В наше неспокойное время, одинокий всадник в степи, было редкое зрелище, в основном всадники ездили группами. И поэтому люди, увидев меня, всполошились — их пугает неизвестность, ведь там может быть друг, а может и враг. Так что такие моменты всегда тревожны. К стойбищу я подъезжал шагом, расстояние преодолели не малое и конь устал. Ещё издали я увидел, что у одной из юрт собрались, люди, с десяток, а может и больше, в основном женщины, дети и старики, мужчины-пастухи, в это время находились в степи со скотом. Подъезжая к ним, я услышал их возбуждённые разговоры. Они говорили одно и тоже, сначала на калмыцком языке, а затем и на русском: «Ивана приехал, Ивана приехал». Узнали, подумал я, это хорошо. Спешившись, я со всеми поздоровался, а кого хорошо знаю того и приобнял. Покурили, поговорили, как бы сейчас сказали о политике, о белых, о красных, затем я их попросил дать мне молоко, а я им за это дам хлеба и вяленого мяса. Обмен произвели, дети, и женщины собрали сажу с казанов и чугунов, развели её в молоке, и я принялся за дело. Ну, а что было потом, вы уже знаете».
Так закончил свой рассказ Иван. За столом молчали, переваривая услышанное. Рассказом Ивана отец как бы остался доволен, по крайней мере, явного недовольства не проявлял. После этого случая брат из дома никуда не уезжал, днем занимался по хозяйству, а вечером садился на коня и в степь, как он говорил. «Размять жеребца, чтобы не застаивался».
Вот что отец рассказывал про то неспокойное время:
