С этого дня я окончательно освоился в аппаратной, у нас её ещё называли кинобудкой. Кинобудка находилась как раз на входе в кинотеатр. От входа по коридору идёшь в кинозал, а кинобудка находится от входа, в левую сторону, по коридорчику, там четыре ступеньки, и небольшая дверь, оббитая железом. Вот за этой дверью я и показывал кино многочисленным зрителям. Алексея Лапику теперь называли не Алексеем, а Алексеем Николаевичем, так как он стал директором кинотеатра. Лично для меня, ничего не изменилось, как я тогда ему подчинялся, так и сейчас подчиняюсь. Да так же, наверное, и для остальных, как руководил всем театром Алексей Лапика, так и сейчас руководит и никаких изменений. Правда теперь Алексей Николаевич в кинобудку почти не заходит, иногда, в конце рабочего дня, заглянет ко мне, спросит, как дела, если всё нормально, а обычно так и бывало, то попрощается и уходит домой. И вообще, мы с Алексеем как-то сдружились, хотя он был, на девять лет старше меня, он был ещё довольно молодым человеком. Я у них бывал дома, знаю его жену Таню, как-то мы вместе, Алексей, Таня и я, ходили гулять по нашему «Арбату». Мне было очень интересно, мы шли по улице, Таня шла между нами и обоих держала под руки, а навстречу нам, в большей своей массе, девушки шли без парней, и они ей, наверное, завидовали и с весёлой иронией говорили: «Что же это ты, Таня, налог не платила, а двух парней захватила?» В то время у нас по Ипатово ходила такая шутка, не остроумно, конечно, но, другой не было, а девчонкам хотелось прогуливаться с парнями, но им помешала война, будь она проклята.
Алексей занимался фотографированием и неоднократно меня приглашал делать с ним фотографии. Особенно интересно было первый раз. Мы с ним закрылись в ванной, а дверь ещё завесили одеялом, чтобы было темно. Для меня всё было жутко интересно: тёмная комната, красный фонарь, какие-то ванночки, с какой-то жидкостью в них. Затем чистый лист бумаги Алексей кладет в одну из ванночек, и на этом чистом листе вдруг появляется изображение, мне это было очень интересно. Потом, Алексей мне дал самому поделать фотки, и у меня, под руководством мастера, всё получалось. После того как фотки закрепили, начали их развешивать сушить на верёвку, как сушат бельё. Алексей показывал Тане фотки и говорил: «А вот эту фотку, где сфотографирована Дуся, делал Сеня». Таня, начинала меня хвалить какой я молодец, мне было неудобно, она же знает, что это всё под руководством Алексея, но с другой стороны было приятно, что твою толику работы оценили. Скажу вам больше, когда я позже случайно начал заниматься фотографированием, то та практика, которую я получил по фотографированию у Лапикиной семьи, мне очень помогла. И вообще, Алексей Николаевич, на работе надо мной взял как бы шефство. Во всём мне помогал, в обиду не давал, хотя в театре и обижать-то некому было, только тетя Катя билетёрша иногда кричала, так она кричала на всех, как бы показать свою власть, а какая у неё власть, да ни какой, а всё равно показать хочется. А с братьями Лёвиными, после того случая с компрессией, так вообще подружились, хотя теперь я к ним не имел никакого отношения, но всё равно в свободное время к ним заходил, иногда вместе ходили на обед. Так что когда директором стал Алексей Николаевич, то мне стало даже лучше, чем при старом директоре. Тот директор, внешне был похож на начальника, среднего роста, толстомордый, летом ходил в костюме, всегда с галстуком, даже когда было жарко он его не снимал, наверное, потому что он директор, иначе его за директора могут не признать. А вообще, он был не воспитан. Зачем он смеялся, надо мной, мальчишкой, за то, что у меня на голове старая кубанка. Она действительно была старая, и местами мех повылез, ну так ей было уже лет двадцать, но у меня другой шапки не было, вот и ходил в ней. Дома мы трое жили на одну зарплату Андрея, откуда взять деньги, чтобы всем троим одеться, правда, чуть позже, уже к зиме, брат достал мне новую шапку, верх тканевый, а мех из чёрного каракуля. Где он её взял, я не знаю, но мне эта шапка нравилась, мех хороший, а главное она была новая. Я старого директора видел редко, но как только произойдёт с ним встреча, так от неё, остаётся неприятный осадок. Был один такой случай.
