Я и до этого дня пробовал потолок забивать, но не получалось, и старшие товарищи у меня отбирали ковшик, а когда Иван ушёл по делам в контору и ковшик оказался свободен, ну думаю, уж сегодня я точно научусь, не брошу работать пока не научусь, разумного упорства у меня хватало. И началось моё ученье-мученье. Сначала я раствор брал из тазика Михаила, но затем он увидел, как его раствор перевожу в отходы и ни стал мне его давать, говорит, сам заводи раствор, и сам же его переводи. Ладно, думаю, начал раствор заводить в тазике сам. Завёл, посмотрел густоту раствора алебастра и остался доволен его консистенцией. Набираю раствор в ковшик, согнувшись, прицеливаюсь, что бы раствор лег на потолок, как можно лучше, затем замахиваюсь и бросаю. Из всех моих попыток лучшими были те, которые долетали до потолка, но и они, тут же отрывались и падали, в лучшем случае на помост настила, а в худшем на меня, а ещё в худшем мне за шиворот. Правда бывали случаи, когда я успевал отскакивать, и комок белой грязи шлепался у моих ног, но это случалось очень редко, потолок «стрелял» этой белой грязью очень метко и практически попадал точно в цель, то есть в меня. После моей упорной практики, я был с головы до ног облеплен жидким алебастром, который к этому времени на мне уже схватился. На моём чёрном комбинезоне его натуральный цвет было не найти, в пору было меня ставить на постамент, и готов памятник молодому строителю. Но мне на пьедестале стоять было некогда, поэтому, закончив мучиться, подошёл к Михаилу и говорю: «Всё, пошёл мыться и стираться». Михаил посмотрел на меня, замахал руками, и говорит: «Мыться мойся, но комбинезон не стирай, иначе ты потом его на себя не оденешь, он весь пропитается алебастром и будет стоять колом. Лучше сними его положи на солнце, а как он окончательно высохнет, помни его и весь алебастр осыплется с комбинезона. Потом его стряхнёшь, и носи, пожалуйста. Я так и сделал, правда, позже я комбинезон всё-таки постирал, после этого он у меня стал пятнистый. Но как бы то ни было, со временем я научился не только мастерски штукатурить стены, но и забивать потолок. Позже уже стало нормой, утром идём на рабочие места, мы с Иваном идём готовить место для штукатурки, а Михаил шёл замешивать раствор. Мне это конечно льстило, меня в коллективе считали мастером, но я понимал, до настоящего мастерства отделочника, мне было ещё далеко. Кстати говоря, мастерство штукатура-отделочника, которому я здесь научился, мне очень помогало по жизни, и я сделал вывод, что, чему бы ты хорошему не научился, в жизни тебе это может пригодиться. О работе больше писать не буду, в ней много всяких нюансов, но вам это будет не интересно, так что лучше не надо. Дальше напишу о нашем житье-бытье.
Как я уже писал, жили мы в комнате, в которой до нас жили каменщики, от них в наследство нам достались матрасы, одеяла и фуфайки, которые нам заменяли подушки, позже мне подарила настоящею подушку Таня Классидии, мы с ней дружили. Вы, наверное, подумали, опять он знакомится с девушками, и снова у него будут неприятности. Нет, ничего такого не было. Питание у нас было самое простое, в основном, лапша, макароны, каши, всё, приготовленное на воде и заправленное луком, поджаренным на растительном масле. Мясо было очень редко. Такое скромное питание, довольно быстро сказалось на нашем здоровье. Если раньше я утром вставал бодрым и снова принимался за работу, то через две недели, я с постели поднимался с трудом, да ещё и добавились головные боли. С братьями творилось тоже самое. Надо было, что-то делать, так больше нельзя, ещё пару недель, и мы вообще превратимся в дистрофиков. Утром, поднявшись с трудом, говорю Ивану: «Иван, я сегодня работать не могу, просто больше нет сил. Если так будет дальше продолжаться то я, наверное, уеду». Михаил меня подержал, и пошёл ещё дальше, посоветовал сделать два выходных, купить мяса и питаться нормально. Иван не возражал, он и сам был не лучше нас. Сделали выходной, легли досыпать, не знаю, сколько спали братья, но я проспал до обеда, поднялся и как-то почувствовал себя свежее. Вышел на крыльцо, смотрю, Михаил чистит картошку, и рядом с ним стоит горка консервных банок. Я взял одну посмотрел на ней написано: рыба хек. Думаю, как же так, договаривались питаться мясом, а они опять купили какую-то ерунду. Осторожно спрашиваю у Ивана: «Иван, а что с мясом?» — «Нет, Сеня, мяса ни в магазине, ни в столовой, пришлось купить рыбные консервы. Сегодня будем питаться ухой, а завтра пойдём на охоту на сайгаков».
