В то время слова, «Интеллигент и артист», были как бы оскорбительные, ели кто-то кем-то был не доволен, то он ему говорил: «Ну и артист же ты». При этом ударение делалось на слове «АРТИСТ». Такое отношение к этим словам пошло ещё со времён революции и оно сохранилось до времени моей юности. Сейчас конечно, к таким словам отношение совершенно другое, но что бы оно таким стало, потребовалось много времени. Мы снова с Иваном улеглись на травку, и я отдался солнечным лучам. Он как старший в этом конфликте между мной и Михаилом, не хотел развала рабочей группы, и принял единственное правильное решение, одним словом, стратег. Потом я ещё о чём-то думал, над тем, что сайгака сегодня мы не добудем. Ну, и что ничего страшного, потом ещё над чем-то думал и ещё, и не заметил, как уснул. Сколько я спал, не знаю, но разбудил меня крик, я поднял голову, посмотрел, никого не видно, но снова послышался голос и он точно принадлежал Михаилу. Поднялся Иван. «Что за крики?» — спросил он у меня. «Да Михаил кричит, наверное, что-то случилось, и он зовет на помощь», — отвечаю я ему. Иван, раздражённо говорит: «Да что в степи может случиться, волки на него напали что ли?» То ли спрашивал он у меня, то ли утверждал. — «А может и волки, когда они голодные нападут на кого угодно». После моих слов, Иван забеспокоился о судьбе брата, быстро начал натягивать на себя штаны, а мне говорит: «Сеня, ты одетый, тогда бери ружьё и бегом к нему, а я оденусь, соберу вещи и тоже прибегу к вам. Я, схватил ружьё, сунул в карман брюк пару патронов и побежал к Михаилу на другой берег водоёма. Бегу, Михаила не вижу, а крик его слышу. Забежал на дамбу и только тогда увидел его. Он, стоял и отмахивался от собаки, какой-то вещью, похожей на лист фанеры, серого цвета, разрезан под форму штанов, а собака, большая, серая похожая на волка, то и дело, набрасывалась на Михаила. Я, ещё издали начал кричать, махать руками и ружьём, пытаясь отвлечь собаку на себя. А она на меня ноль внимания, уж очень ей понравился Михаил, и она всё внимание сосредоточила на нём, подходила к нему близко, наклонив голову и прижав уши, и, наверное, хотела укусить его, но Михаил, этим серым предметом её отпугивал, и визжал по матушке. Прибежал Иван и кричит мне: «Стреляй в зверя, не видишь он бешенный». Я, прицелился, дело привычное, неоднократно ходил на охоту с отцом, да и один, тоже, так что стрельба из ружья для меня дело не новое. Выстрелил, бешеный зверь взвизгнул и затих. По привычке, я перезарядил ружьё, и пошёл смотреть на охотничий трофей. Подхожу к нему ближе, рассматриваю его, вроде похож на волка, весь серый, на спине шерсть тёмная, а снизу туловища подпалины, очень похож на волка, но могла быть и собака, что то среднее между волком и собакой, скорее всего, произошло скрещивание между этими зверями. В это время ко мне подошли братья, тоже стали рассматривать дикого зверя. Я посмотрел на предмет, которым Михаил отмахивался от зверя, и понял, что это были его брюки, которые он постирал в водоёме. А Иван его предупреждал, не стирай, вода очень солёная и твои брюки как высохнут, будут стоять колом. Так оно и вышло. Братья, подошли тоже, присели на корточки и начали рассматривать животное. Посмотрели, посмотрели, затем Иван, обращаясь ко мне спрашивает: «Сеня, ты с такими зверями имел дело, так скажи, это волк или собака». Я, присел на корточки, также, как сидели братья, ещё раз внимательно посмотрел на зверя и говорю: «Скорее всего, это помесь волка с собакой, или на оборот, что одно и то же. В природе такие случаи бывают, или люди это делают преднамеренно, или это происходит естественным путем.
У нас в хуторе были случаи, когда собака самка убегала к волкам, и не появлялась дома в течение двух, а то и трёх недель, а затем у неё были щенята-волчата. Наша борзая, по кличке Стрела, тоже убегала из дома, но не к волкам, а к чабанским женихам, и у неё появились щенки, которые затем выросли в громадных собак, типа чабанских, хотя сама Стрелка была средних размеров. Так что это помесь волка с собакой». Вдруг, Иван заговорил совершено другим голосом, этаким знаете, с укором: «Ну, если ты знал, что это почти собака, то зачем её убил?» Такой поворот событий меня возмутил, и я ему ответил: «Во-первых, то что это собака я тогда не знал, да это вовсе и не собака, я тебе сказал что помесь, и чего в ней больше собаки или волка мы не знаем. Во-вторых, ты сам мне кричал, стреляй в неё она бешенная, или ты от своих слов отказываешься? Что молчишь? Когда твоего брата мог покусать этот зверь, ты испугался и закричал, стреляй в него, а теперь ты осмелел, и начал вести расследование. Я считаю, что это не честный подход к данным событиям, и я от вас ухожу».
