Положил ружьё на землю, повернулся и пошёл в сторону посёлка. Иду, размышляю и понять не могу, что это они вдруг так рьяно начали защищать зверя, которого сами же просили убить. А может они этим хотели прикрыть свою трусость, которая десять минут назад их поразила при виде серого хищника. Не знаю, но на это очень похоже. Да шут с ними, думаю, сейчас возьму вещи и уеду домой, надоели они мне, эти умники. Пашешь, на них пашешь, а за что не говорят, какой договор заключили, молчат, сколько я заработаю, тоже молчат. Интересное получается дельце, возмущался я. Дорога была длинная, километров пять, и я свои мысли передумал на несколько раз. Вдруг понял, что сегодня уехать мне не удастся, так как автобус ходит на Дивное только утром, а вечером обратно, и придётся ночевать здесь, а завтра утром уезжать. Я шёл, засунув руки в карманы брюк, и рассуждал: «Нет, — думаю, — торопиться не надо, всё надо взвесить, а потом принимать решение. Ну, уеду я, а куда, ну, допустим, к брату Андрею, надо снова проситься или в кинотеатр, или на железку. Да и у Андрея жить не получится, в те редкие дни, когда я у них ночевал, видел, что я им как бы мешаю, и поэтому там, чувствовал себя неуютно. Так, что придётся другое жильё искать, а на какие деньги, ведь если я завтра уеду, то за ту работу, которую я проделал на школе, денег мне никто не даст, и выходит что жить мне не на что. А о хуторе и думать нечего, туда сейчас я точно не поеду. Так, что выходит я на распутье. Я подходил уже к посёлку и решил закончить размышления, что, да почему, думаю, утро вечера мудрее, так что, подождём до утра. Пришел в наш временный дом, налил в миску ухи, поел и почувствовал, как меня потянуло в сон. Засыпал с мыслями, что завтра всё определится. Сколько я проспал, не знаю, проснулся от того, что меня кто-то толкает в плечо, я открыл глаза, в комнате было темно, слышу голос Ивана: «Сеня, вставай, будем ужинать». Я поднялся, спросил у Ивана, сколько время, и его ответом я был удивлён, оказывается, я проспал больше трёх часов. Я вышел на крыльцо, там горела лампочка и было светло как днём. Михаил на примусе разогревал ужин, увидев меня, он весело спросил: «Ну, что, соня-засоня, выспался? Что ночью будешь делать? Да, у тебя занятие есть, рядом живёт Таня». Главное Михаил говорит так весело, как будто у нас сегодня и не было ссоры. Я не стал зацикливаться на нашей недавней размолвке и так же весело ему ответил: «А что, предложение дельное, надо им воспользоваться». Через некоторое время, я спросил у Михаила: «А что сегодня у нас на ужин?» Михаил ответил: «На первое и второе уха, а на третье арбуз» — «Как арбуз? А что арбузы уже поспели, ведь только начало августа?» — «Мы с братом парочку сорвали на колхозной бахче для пробы». Что есть арбузы это хорошо, я их очень любил, да и сейчас люблю. Поели уху и принялись за арбуз, он был ещё не до конца зрелый, но уже вкусный.
Я сидел на нижней ступеньке крылечка и с удовольствием поедал, кусок за куском сочного плода, Иван не успевал мне отрезать куски от целого арбуза. Возле крыльца появилась стая гусей, они поедали корки арбузов, которые мы выбрасывали с крыльца, а я сидел внизу, и один гусь, самый большой, и самый наглый из стаи, прям из моего рта пытался вырвать кусок арбуза. Я его ногой отгоню, а он снова за свое принимается. И так мы с ним воевали весь ужин. Ну до того вредный гусь попался что прямо сил нет с ним бороться. Вдруг я слышу не громкий голос Михаила: «Сеня, а ты его за шею, и брось ко мне в дверь комнаты, а я его здесь подхвачу». Я, недолго думая, хватаю левой рукой гуся за шею, а правой подхватываю снизу его туловища и бросаю в комнату. Как только гусь оказался в комнате, Михаил сразу захлопнул дверь. За дверью послышалась не долгая борьба, и всё затихло. Я заскочил в комнату, гусь тихо лежал на полу, и почему то его голова была повёрнута назад. Михаил мне говорит: «Сеня, принеси с веранды деревянную колоду, а большой нож возьми у Ивана и быстро ко мне». Я выскочил на веранду, Иван мыл посуду как будто ни о чём не знает, так спокойно складывал чистые миски, брал грязные и снова мыл. Я взял нож, колоду и снова в комнату. Надо было всё делать быстро, пока нас по горячему не застукали. Михаил, топором отрубает гусю голову, ноги по колени, крылья наполовину, и всё это мы складываем в мешок, в котором раньше был цемент. Заходит в комнату Иван, увидел, что мы делаем и в гневе говорит: «Дурачьё, что вы делаете, найдут мешок с останками гуся, и сразу поймут, что это мы сожрали его, ведь мешки с цементом в основном только у нас строителей, переложите немедленно». Мы, всё, переложили в какую-то тряпку, внутренности гуся туда же, я завязал всё это узлом, взял лопату и пошёл прятать улики. Решил отойти от поселка подальше. Было темно, только светила луна, весь посёлок спал, а я шёл в степь.
