Через несколько дней закончив уборку на этом поле, мы переехали на другое поле, немного дальше от посёлка, но условия для тружеников полей здесь были лучше. Здесь был построен домик из камня и накрыт шиферной крышей. В совхозе он числился под названием «Полевой стан». Условия в нём были не очень хорошие, но всё же лучше чем жариться под солнцем. Из мебели в нём было: грубо сколоченный стол и две такие же скамейки. А по углам большой комнаты лежала солома, наверное, для отдыха работников. Это было последнее поле, на котором надо было убрать зерновые, и вот на этом поле у нас впервые случилась поломка на комбайне. «Полетел» шатун, приводящий в движение косу хедера. Его надо было унести в помещение кузницы, чтобы кузнец восстановил его, то есть, сварил. Я снял с косы обе части шатуна, и пошёл в посёлок в кузницу. Валентина Ивановна и Николай пошли в домик, за ними потянулись девчонки и Витя. Иду вдоль скошенного поля, вижу, впереди едет водовозка на лошадях, думаю, догоню её и доеду до посёлка. Догнал, спрашиваю возницу: «Можно я с вами доеду до посёлка» — «Садись, — говорит, — на бочку и езжай». Бочка большая, я забрался на неё сижу, смотрю вокруг, ландшафт мне давно знаком, поэтому не интересен. Повозка идёт медленно, лошади, наверное, устали и еле плетутся, нет, думаю, так я буду долго ехать, а мне надо быстрее. Спрыгиваю с бочки и говорю вознице: «Я побежал, так будет быстрее». К счастью кузнец был на месте, но это уже был не Володя, а Василий, Володя уехал к себе домой, в Москву. Кузнец Василий, был парень лет 27, невысокого роста, курносый, в посёлке его звали Васькой, он и в правду напоминал кота, такого как показывают в мультиках. Мало того, что у него нос курносый, так под ним ещё были рыжие усы. Но у меня с Василием были приятельские отношения, и я его никогда не называл Васькой, а всегда Василием. Заскочив в здание кузницы, весь запыхавшийся, показываю Василию железки и говорю: «Василий, дружище выручай, надо из двух железок сделать одну». Василий меня понял, отложил все дела и принялся за мою железку. Через полчаса я уже бежал назад. Бегу уже вдоль нашего поля, смотрю, навстречу мне идут две девушки, думаю, не наши ли это девушки с соломокопнителя, неужели их Валентина отпустила? Это что она уже решила закончить рабочий день, а солнце ещё так высоко, что можно ещё сделать пару кругов, а это же четыре бункера зерна. Да и торопиться надо с уборкой, скоро сентябрь, конец лета, могут пойти дожди, тогда всё зерно из колосьев упадёт на землю, и тогда, прощай урожай. Подбегаю к девушкам и точно наши, спрашиваю их: «А вы куда собрались?» — «А нас Валентина Ивановна отпустила», — отвечают они.
Я разозлённый тем, что как угорелый бегаю то в посёлок, то из посёлка, а они тут на поле прохлаждаются и от нечего делать собрались домой, в сердцах кричу на них: «Куда отпустила, вы посмотрите, где солнце, ещё можно два, а то и три круга сделать, а вы домой собрались. Идите на комбайн, я сейчас позову Николая и тоже туда приду, поставлю шатун и начнем работать. Зимой отдыхать будете, а сейчас надо работать». Девчонки нехотя развернулись и без энтузиазма пошли напрямую через стерню к комбайну. Прибегаю к домику, открываю дверь, и что я вижу, лежат два голубка на соломе и о работе они уже забыли. Моему возмущению не было предела, я бегаю, километры наматываю, чтобы скорее принести деталь к комбайну, а они себе курорт устроили.
