Да и на квартире, где я живу, тоже натянутые отношения. Я хозяев понимаю, ведь что не говори, а в доме живёт чужой человек, и не день и не два, а уже четыре месяца. Вот я им и надоел, да и они мне тоже, так что надо кончать эту бодягу. Вообще, для меня наступило такое время, что я не знал, что делать. Оставаться в совхозе я не хотел, меня как-то давило ограниченное пространство посёлка. Думаю, отсюда надо уезжать, хоть куда лишь бы здесь не оставаться. Подумав немного, решил, что пока поеду домой в хутор к родителям, я там уже не был больше года, такого никогда не было. Думаю, что у них побуду, а там решу, что делать. Может, поеду в Ипатово, сниму квартиру и пойду работать на железную дорогу шпалы таскать, тем более, что эта работа мне уже знакома. Ладно, куда ехать решил, завтра пойду в контору за расчётом, а то, что же это я всё лето работал бесплатно, нет, так не бывает. В конторе директора не было, а главный инженер сказал, что расчёт со всеми механизаторами будет 2-го октября, и притом, часть деньгами, а часть зерном. Я спросил его: «А можно всё забрать деньгами?» Главный инженер подумал и сказал: «Я этого не знаю, надо решать с директором». Ну ладно, подумал я, с директором так с директором, придём ещё раз. Иду на тракторный двор, или на базу механизации как называют её в посёлке, на работу, а сам думаю, тут за три дня с ума можно сойти, я от безделья и так уже на грани срыва, а они мне предлагают ждать, ещё почти целую неделю. На базе практически никого не было, все разбрелись по домам, а некоторые вообще не приходили. Одна Марфа Ивановна, наш дворник, как всегда на посту. Эта женщина очень интересный человек, частенько нашему механику права качала, а он смущённо улыбался и отшучивался. Я решил найти Валентину, но её на работе не было, говорят, болеет. Я, от нечего делать, решил снять полотно подачи колосьев, на нём сломались некоторые деревянные планки, и я решил отнести к плотникам, чтобы они наклепали новые. Затем вернулся к хедеру, разобрал режущий орган, вытащил косу и решил поточить её ножи, но их надо сначала очистить от всякой грязи, а затем точить. Пока чистил, настал обед. Пошёл в столовую поел на три рубля и снова на базу. Провозился я с этой косой до самого темна, закончив работать, пошёл, переоделся, вышел из ворот базы, стою и думаю, куда бы пойти. На квартиру ещё рано, думаю, пойду в старенький клуб, там, у клуба стоит бильярд, правда с металлическими шариками, но и такой пойдёт. Место над бильярдным столом было устроено, на столбе горел фонарь, там же был устроен динамик, из которого неслась музыка, так что играть было весело. С парнями бились в бильярд до девяти часов вечера, как только по радио объявили что, Московское время двадцать один час, парни положили кии на стол и ушли по домам, мне торопиться было не куда, и я решил постучать по шарам до 22-х, а потом идти спать. Стучу по шарам потихоньку, смотрю кто-то идёт, нагруженный сумками. Подходит, смотрю, Антонина Сергеевна, заведующая клубом, женщина лет тридцати. Все в посёлке звали её просто Тоня. Подходит ко мне и спрашивает: «Ты ещё долго будешь стучать? А то я хочу убрать шары и кии, и накрыть стол брезентом». Я, помог ей занести в клуб шары и кии, а затем вместе с ней накрыли стол брезентовой тканью. Уже собрался идти домой, как вдруг Тоня меня окликает и спрашивает: «Сеня, ты никуда не торопишься?» — «А куда мне торопиться? Меня никто не ждёт», — отвечаю ей. — «Ну, тогда помоги мне сумки донести до дому, а то такие тяжелые. Сегодня с подругой ездили в село Дивное, так накупили всего, думала, раз попала в Дивное, то надо купить всего и побольше, ведь не каждый же день езжу в Дивное. Накупить-то накупила, а теперь надо донести домой, а тяжело, хорошо будет, если ты согласишься».
