Как-то в один из дней я, с поломанным шатуном, второй раз иду в кузницу. Смотрю, навстречу мне едет машина директора лесхоза. Он всегда сам ездил за рулём, подъехал ко мне и спрашивает меня: «Ты это куда собрался, я еду к тебе, а ты уходишь?» Я ему говорю: «Николай Иванович, эта длинная коса меня замучила, я не кошу сено, а только от неё шатун бегаю ремонтирую, какой-то безголовый придумал повесить её на такую длинную консоль, вот она при движении косилки цепляет землю и шатун её рвётся. Вот сегодня уже второй раз иду в кузницу его варить» — «А ну садись в машину, поедем, посмотрим на твою беду». Подъехали к сенокосилке, подошли к третьему режущему органу, я взял за его конец, приподнял, затем отпустил и он закачался верх вниз, при этом, ударяясь о землю. «Вот видите, Николай Иванович, как он себя ведёт, а при движении он ударяется о землю и рвёт шатун. Прямо беда, не знаю, что с ним и делать. Вот, если по-хорошему, то его надо отсоединить и работать двумя косами, захват будет вполне приличный 5,7 метра. В таком случае будет двойная выгода, я не буду время терять на ремонты шатуна, а главное, можно будет косить не на первой скорости, а на второй и я скошу гораздо больше, чем сейчас кошу». Николай Иванович посмотрел на всю эту катавасию, немного подумал и говорит: «Правильно ты сказал, давай прямо сейчас отсоединим третью косу, положим её на раму, а консоль её сделай в походное положение и она тебе не будет мешать. Давай ключи и за работу». С Николаем Ивановичем мы за полчаса справились с третей косой, я её положил на раму и закрепил проволокой, завёл двигатель и вперед. Ну, совсем другое дело, косилка идёт легко, я переключился на вторую скорость, движение косилки на разы увеличилось, и главное мне теперь легче следить за двумя косами и они землю не зацепляют, а как результат шатуны не рвутся. За этот день я скосил травы в три раза больше, чем за те четыре дня.
На вечерней планёрке Николай Иванович меня похвалил за сообразительность и смекалку. Конечно, за похвалы денег у меня в кармане не добавилось, но было приятно. Через два дня я должен косить на дальнем лугу, как там закончу, переберусь на ближнюю, степную поляну, она от нашего хутора всего три километра, будет ближе ездить домой. Работал я напряжённо, в столовую на обед не ездил, что с собой мама даст, то и поем и снова за дело. Так и косил. Во время работы смотреть по сторонам мне некогда, всё внимание на режущие органы, вдруг я заметил, что стало быстро темнеть, думаю, в чём дело, вроде не так давно был обед и вдруг темнеет. Затем подул сильный ветер, и вообще наступили густые сумерки. Я бы продолжал косить, но в темноте не видно было травяной гривы и потому пришлось ехать на стан. Только я приехал на стан, выглянуло солнце и стало совершенно светло. Стою на площадке куда ставлю косилку и не знаю что делать, назад ехать далеко, заканчивать работу рано. В это время ко мне подходит механик и спрашивает меня, почему я так рано приехал. Я ему как мог, объяснил, а он говорит: «Ну ладно, сегодня займись косилкой, почисти режущий орган, смажь подшипники, одним словом сделай технический уход. А завтра утречком снова туда, заканчивай там, да переезжай сюда ближе» — «Так завтра воскресенье. Хотя ладно, приеду и воскресенье поработаю» — «Ну как знаешь», сказал механик и ушёл. На этом мы с механиком и расстались. Я вожусь с косилкой, день катится к закату, думаю, закончу с режущим аппаратом и поеду домой, там мама что-нибудь вкусненькое на ужин приготовила. Смотрю, ко мне идёт Валя, дочь нашей поварихи, она тоже с матерью работала в столовой. Мы с ней как бы встречались, ну так, звёзды считали, гуляли вокруг стана. Обычно это было в то время, когда я ночевал на стане. Затем я перестал ночевать на стане и перестал встречаться с Валей. Мне не нравилось, что её мать постоянно говорит о нашей свадьбе, обычно я слушал её рассуждения о свадьбе и молчал, но один раз не выдержал и сказал: «Да какая свадьба, мне ещё в армию надо идти».
После моих слов отношения с моей предполагаемой тёщей испортились, ну я и ни стал к ним ходить, а за одно и встречаться с Валей. С тех пор прошла примерно неделя, она ко мне не подходила а я к ней, не шёл, так и жили и работали. И вот она идёт ко мне, интересно, что она скажет, подождём, осталось ждать недолго. Валя подходит ко мне и спрашивает: «Сеня, а почему ты в столовую не ходишь кушать, тебе что, не нравится, как мы с мамой готовим?»
