В этот день на этом мы и расстались, довольные друг другом. А потом была баня, хороший ужин и две добрые милые женщины, которые нас кормили и постель приготовили. Пред сном Галя зашла в комнату, где мы с Николаем готовились спать, и говорит: «Я вашу верхнюю одежду постирала, ну и вони в ней было, так что с Вас мне подарок». Мы с её требованием согласились и приготовились спать. Я лёг уже на кровать, ко мне подошёл Николай и говорит: «Сеня, давай разделим наш заработок, он сегодня у нас очень хороший. Смотри, мы честным трудом заработали 250 рублей, я думаю, сделаем так, твои 150 рублей, мои 100, так будет честно, всё-таки ты у куркуля деньги вырвал, да и баранов ты «правильно» посчитал, так что давай сделаем так». Я Николая выслушал и сказал ему: «Всё сделаем точно так, но только наоборот, давай мои 100 рублей, а остальные твои, у тебя семья и её кормить надо, а я, как ты знаешь, холостой, так что всё правильно». Николай против моего решения возражать не стал, а что ему возражать, правильно же. Когда уже мы с Николаем лежали в постели я спросил у него: «А почему ты дядька Михайло зовёшь куркулём?» Николай хмыкнул и говорит: «Да куркулём не я один зову его, так его зовут все жители Джалги, он такой прижимистый спасу нет, я даже удивился, что ты с него вытряс такие большие деньги. А денег у него много, ведь он зачем покупает баранов? На продажу, только продаёт их уже мясом, а на рынке баранинка стоит 10–15 рубчиков за килограмм, вот и посчитай, сколько он с одного барана имеет, если чистого мяса с барана 35–40, а то и более килограмм, да прибавь сюда голову, да ливер с одного барана. Получается кругленькая сумма, а покупает он баранов по 200 рублей за голову, вот и кумекай». Я прикинул в уме, и получается, чистого мяса с барана пусть даже будет 35 кг, если их умножить в среднем на 14 рублей, то выходит, он с одного барана имеет 500 рублей, да, думаю, не дурно. У меня ещё были вопросы к Николаю, но я их задавать не стал, он засопел, думаю, уже спал. Вот такой плодотворный был у нас этот день.
На другой день мы днём работали на лесозащитной станции, а к вечеру поехали к дядьке Михайло, взяли у него деньги и Нюру и поехали грузить солому. Погрузка была точно такой же, как и вчера, привезли солому, разгрузились и расстались довольные сделанной работой. Особенно радовалась Нюра, для неё это было что-то вроде праздника. Вечером меня Николай отвёз на машине в хутор, там у нас дома мы поужинали и он уехал к своей семье в Ипатово. Николай уехал, а я с родителями сидел за столом и ужин продолжался. Тато смотрит на тарелку с бараниной и говорит: «Вот, сынок, благодаря тебе наша семья уже который день с мясом, а то я уже думал овечку резать». Я на отца посмотрел и говорю ему: «Тато, так это не меня надо благодарить, а Николая, я в этом деле играл маленькую роль. Так что надо было благодарить Николая». На что отец мне сказал: «Если бы не ты, то Николай к нам бы и не заехал, так что я правильно тебя поблагодарил». Ну что я на это мог сказать, раз мой отец так сказал, значит, так оно и есть. Другие дни мы тоже зарабатывали, но более скромно, а вот этот заработок, был интересен не только заработком, но и событиями. А с Галей, как обещали с Николаем, так и рассчитались, купили ей духи «Красная Москва», дорогущие спасу нет, 20 рублей, но флакон большой, так что его ей надолго хватит.
Вскоре привезли долгожданную косилку, как только я её принял, то с Николаем больше на его машине не работал, теперь с ним работал молодой парень, по имени Сергей, но связи я с Николаем не терял, как же, сколько всего вместе пережито. Первое время водить косилку и изучать её, мне помогал Николай. Учение длилось недолго, дня два, затем мы с Николаем поехали косить сено, так сказать сделать пробную партию. Работали до конца дня, я окончательно освоил косилку и на другой день поехал на сенокос уже один. Сначала всё шло хорошо, были мелкие поломки, но я с ними, справлялся, а вот на четвёртый или пятый день косовицы, раз за разом, стал ломаться шатун, который приводит в движение дальнюю косу. Конструктора её расположили на двухметровой консоли, да сама коса три метра, и получился очень длинный рычаг, и при качке косилки на неровностях покоса, коса задевала землю и приводящий шатун ломался. Мне приходилось снимать шатун, идти на стан в кузницу и его ремонтировать. А это два километра в одну сторону, а затем два километра в другую вот вам и четыре км. Но дело не в километрах, а в том, что очень много теряется времени, а трава не ждёт, она с каждым днём стареет и скоро будет не пригодна для сена.
