Подхожу к тому месту, куда указал Васин, смотрю одноэтажное здание из кирпича, который кое-где вывалился, вот и дверь, вымазанная зелёной краской, точно такой же, как мы танки подкрашиваем, над дверью весит вывеска: «Санчасть», ну, думаю, мне сюда. Глядя на такое здание и дверь, вымазанную краской, я подумал, что-то не похоже чтобы в этом обшарпанном здании были тюлевые занавески, тем более бегали красивые медсёстры. Затем подумал, а кто его знает, может это с виду только так, а внутри здания исключительный чик брик, а может и лучше. Ладно, думаю, что загадки строить, вот зайду в здание, там и увижу. Захожу, небольшая комната с одним окном, на котором висят тряпичные занавески на пол окна. Стол табурет, на котором сидит солдат в армейской форме и белой застиранной с желтыми пятнами куртке. Ладно, думаю, не надо паниковать, значит, врач и кресло где-то в другом помещении, но что-то других дверей не видно, может, где потайная есть. Хожу по комнате смотрю, где же волшебное кресло, но кресла я не вижу, а слышу голос: «С чем пришёл?» Голос исходил от табурета, на котором сидел солдат в застиранной куртке. Я повернул к нему голову и говорю: «Пришёл к Вам с чирием, только что-то я врача не вижу» — «А зачем тебе врач, вот я тебя и буду лечить». Думаю, не может быть такого, чтобы солдат в грязно-белой куртке лечил людей, здесь, где-то должен быть врач. Но делать нечего, раз пришёл значить, надо лечиться. Лекарь говорит мне: «Садись на табурет». Ну, я сел, сижу, а сам глазами зыркаю по помещению, чтобы не пропустить тот момент, когда придёт врач и диковинными инструментами начнёт меня лечить. Но инструментов никаких не было, да и врача тоже. Этот в бело-грязной куртке подошёл к шкафчику, чем-то намочил ватку, затем зашёл ко мне со спины посмотрел на мою шею и говорит: «Чирей созрел, значить будем лечить». Услышав эти слова, я подумал: «Медицинский работник, а выражается бытовыми словами». Это выражение «созрел чирей», я слышал от мамы с детства, у нас таким заболеванием пол семьи переболело. Ну ладно, думаю, может это просто совпадение, скоро будет и кресло, и диковинные медицинские инструменты. Но медицинский работник меня разочаровал, он усадил меня на табурет и начал мой чирей самым вульгарным способом выдавливать.
Боль была невероятная, я от жуткой боли материл и чудо-горе лекаря, и заодно Васина. А этот эскулап не обиделся, да ещё и говорит мне: «Матерись, матерись, с матерками легче боль переносить». Операцию лекарь провёл как надо, это его слова, затем рану залепил пластырем, а после этого говорит: «Ну, с этим чирием вроде всё, но у тебя рядом наметился другой чирей, но он ещё не созрел, как созреет, то и его вылечим, таким же способом». На что я ему ответил: «Лучше бы он и не созревал, а то такая боль, что врагу не пожелаешь» — «Конечно лучше, — отозвался лекарь, — но он нас с тобой спрашивать не будет, как решит, так и сделает, а нам остаётся только ждать».
Ну что сделаешь, действительно он прав, всё это не от нас зависит, так что придётся ждать. Когда я уже собрался уходить, то спросил у медицинского работника: «Послушай, а где же ваши медицинские кресла, скальпели, пинцеты, и, в конце концов, медсёстры?» Он на меня как-то удивлённо посмотрел и, в свою очередь, спрашивает у меня: «А кто тебе сказал, что здесь всё это, должно быть?» — «Как кто? Васин» — «А, Васин? Васина ты только слушай, он тебе ещё и не такого наговорит, у него фантазия богатая». Потом я ещё несколько раз ходил к «Доктору», моя шея всё меньше и меньше болела, а затем настала долгожданная ночь, в которую я хорошо спал и ни разу не проснулся от боли. И самое для меня приятное, так это то, что чирей, который намечался, потихоньку начал затухать, а затем и совсем исчез. Этому феномену лекарь очень был удивлён, заявив, что это впервые в его практике, чтобы созревавший чирей сам исчез. Но это факт, и по этому поводу я думаю так. Он насмотрелся, как над его собратом издевался этот эскулап и решил не всовываться, и хорошо сделал. Вскоре я совсем выздоровел и приступил к несению службы. Всё как бы кончилось хорошо, но всё-таки было жаль, что я не увидел ни кресла, ни чудо-инструментов, а как хотелось на них посмотреть, особенно на молоденьких медсестёр, которые должны были ассистировать врачу. И всё-таки мой поход к медикам имел положительный результат, первое, мне дали освобождение от всех занятий на три дня, а затем продлили ещё на столько дней, сколько потребовалось, чтобы рана зажила.
