Вроцлав старинный польско-немецкий город, улицы узкие, дома высокие, шести и семиэтажные, все как один, серого цвета, видно у немцев это был любимый цвет, а теперь он достался и полякам. Приехали на завод, на котором мне предстояло начинать свою трудовую деятельность. Предприятие аккуратное, немцы делали все на совесть, здания стоят компактно, огорожено сплошным бетонным забором, ворота металлические, «глухие». Проходная с калиткой. За территорией завода, построены домики для работников предприятия, рядом с ними расположен стадион, где я буду проводить своё свободное время. Поселили нас в общежитие в четырёхэтажном здании, которое находилось здесь же, на территории завода. Комнаты в общежитии довольно свободные, мы там жили по три или четыре человека. На другой день мы пошли оформляться на работу. Меня определили в моторный цех. Первые дни я кем только и не работал: и такелажником, и обкатчиком моторов, затем меня поставили на разборку старых двигателей, и только в феврале месяце, когда сборщик моторов ЗИС-5 и Студебеккер, Михаил Крамаренко собрался уезжать домой, меня поставили к нему помощником, чтобы я его затем заменил. Первое время платили мне, как помощнику моториста, по 600 злотых и столько же рублей шло на вкладную книжку. По тому времени зарплата небольшая, но я не паниковал, думал, что всему своё время. Мне с Михаилом работалось легко, я быстро освоился и уже через пару недель самостоятельно собирал двигатели, и сдавал их на обкатку на обкаточный стенд, где работал Виктор Клименко. Михаил же все рабочее время, в основном, сидел в заливочной комнате, у Герты. Герте, на вид лет 38–40, по национальности немка, работала на нашем заводе заливщицей, то есть заливала баббитом подшипники шатунные и коленные подшипники двигателя, а так же паяла радиаторы и топливные баки для автомашин. Герта постоянно опаздывала на работу, и всякий раз подходила ко мне и говорила: «Симон, ты никому не говори, что я опоздала», хотя её опоздание видел не только я, но и все работники цеха, так как её заливочная находилась в самом конце сборочного цеха. Но зачем она предупреждала меня, я терялся в догадках, может я ей просто нравился, и ей хотелось со мной первым пообщаться, хотя, кто их знает, этих женщин. С Михаилом мы первое время дружили, пока между нами не пробежала «чёрная кошка», а случилось это уже перед самым отъездом Крамаренко. Было это так.
Курить, в цехе запрещалось, и для курильщиков это была проблема, особенно зимой. В цеху было тепло и мы все работали в лёгкой одежде, а на улице холодно, и чтобы туда идти надо одеваться, а чистое пальто не оденешь же на грязную одежду, вот все и ходили курить к Герте в заливочную мастерскую, или просто «заливочную», как мы её называли. В ней собирались все куряки, тем более, что она и сама курила. Я не курил и туда обычно не ходил, но как-то раз, не знаю почему, решил зайти. Захожу, и прямо у порога мне Герта с улыбкой кричит: «Симон, ты опоздал, сидеть тебе негде, за это бросай злотый вот в эту коробку и показывает рукой куда бросать». Я не ожидал такой дурацкой идеи отъёма денег, и поэтому мне это очень не понравилось, не просто, потому что мне жалко, одного злота, так как это ничтожно малые деньги, а просто сама идея дурацкая.
