Девушка сидела внимательно слушала наш разговор с Алиной, но не вмешивалась, вела себя скромно. Алина, взрослая женщина, ей тогда было за тридцать, поэтому она со мной говорила как с мальчишкой, смело задавала всякие вопросы, на которые я ответ искал с трудом. Катерина Михайловна видя моё затруднение, говорит дочери: «Алина, ну хватит, тебе парня мучить, видишь, он от твоих вопросов уже вспотел, сама бы ему что-нибудь о нас рассказала, а то всё пытаешь и пытаешь». Алина повернулась к матери и говорит: «Ой, мама, что можно рассказать о жизни в хуторе, что было, когда Сеня по хутору босиком бегал, так всё и осталось ничего, ни изменилось». Крёстная горестно кивнула головой и говорит. «К сожалению, ты права, как всё было, так и осталось». Все, на какое-то время замолчали, я воспользовался моментом и собрался идти домой. Когда я поднялся со стула что бы попрощаться, Екатерина Михайловна меня спрашивает: «Сеня, а ты случайно в Польшу не через Киев едешь?» — «Через Киев, — отвечаю, там у меня будет пересадка на поезд Киев-Брест, так что время будет достаточно». Крёстная говорит: «Сеня, у меня к тебе будет большая просьба, в Киеве зайди к моему сыночку Васе, узнай, что к чему, а то, что то давно от него писем нет, как бы что не случилось. Передай ему от меня поклон, а к твоему автобусу я что-нибудь соберу ему в подарок. Крёстная прижала платок к глазам и всплакнула. А я ей говорю: «Мама, да не расстраивайтесь вы, раз не пишет, значит, хорошо живёт, было бы плохо, обязательно написал бы. На следующий день к автобусу меня провожали тато, мама, Наташа, Рая, а брат Миша, провожал меня до самого Ставрополя. К автобусу подошла крёстная мама с Алиной, передала мне свёрток, завёрнутый в бумагу и сказала: «Это пироги тебе на дорогу», а узелок передай Васе. Будь добрый зайди к нему не забудь».
Узелок из белого платочка, такой как старушки, в церковь надевают на голову. Ну, в то время все передавали гостинцы вот в таких узелках, так что моя крёстная не исключение. Я, со всеми родными тепло попрощался, сел на автобус и с братом Мишей поехали в Ипатово. Затем в Ипатово, пересели на другой автобус и ехали с ним, до самого Ставрополя. В Ставрополе на вокзале купил билет до Киева, простился с братом Мишей и уехал. В поезде я познакомился с парнем, который ехал из отпуска служить в Киев. За разговорами быстро пролетело время и незаметно мы с ним добрались до Киева. Сначала я оформил билет до Бреста, затем надо было выполнить наказ крёстной мамы, и отнести гостинец её сыну и передать поклон. Если честно то, идти мне к сыну крёстной не хотелось, я ведь его совершенно не знаю, он по возрасту старше меня лет на пятнадцать, а то и больше.
До этого времени я о сыне крёстной ничего и не слышал за исключением одного раза, а было это тогда, когда мне было лет двенадцать. Василий приехал с семьёй к матери на побывку и от нечего делать решил с нашим Андреем сходить на охоту на зайцев. Мой брат был с ружьём, а Василий с пистолетом, он тогда был в звании капитана и служил где-то на севере, насколько я помню, охранял заключённых. И вот они вдвоём пошли в степь на охоту, а погода была ужасная, дул сильный ветер, да ещё и сверху валил снег. Но, как известно охота хуже неволи, вот эта неволя и потащила их в степь.
