Первым молчание нарушил хозяин квартиры, он посмотрел на меня а затем сказал: «Знаете что, давайте сначала попьём чаю, а затем окончательно решим, что делать дальше». Он, не дожидаясь моего согласия, поднялся с кресла, подошёл к двери, открыл её, затем позвал хозяйку дома и что-то ей сказал по-польски. Мне его затея совершенно не понравилась, думаю: «Он в чай плеснёт какого-то зелья, и я соглашусь с его ценой. Нет, чай я пить не буду, пусть он его приносит, ставит предо мной, а пить я его не буду». Хозяин квартиры, дождался хозяйку у двери комнаты, взял из её рук поднос, и поставил на стол. Затем вернулся к двери и закрыл её. Хозяин расставляет чашки с чаем, на блюдца кладёт чайные ложечки, а я сижу и думаю. Хорошо было бы, если бы Володя, сидел рядом со мной, я бы себя уверенней чувствовал, а то в этих хоромах да ещё с этим зелёным варевом, что в чайных чашках, как-то уверенность теряю. Но нет, думаю, надо набраться мужества и повернуть путь торговли в свою сторону, чтобы инициатива исходила не от него, а от меня. А в это время хозяин уже пьёт чай и мне говорит: «Пейте чай, чего же это Вы не пьёте?» Я набрался смелости и говорю ему: «Знаете, у нас в России не принято, не закончив дела, обмывать его, вот давайте все дела сделаем и тогда я с удовольствием попью с вами чай». Хозяин немного помолчал, затем говорит: «Ну, хорошо, давайте сделаем по вашим Российским правилам. Так вот, я хочу к своей, ранее названной цене, за ваш товар, добавить две тысячи злотых и будем считать, что сделка свершилась. Я немного подумал и говорю ему: «Если Вы к названной Вами цене добавите три тысячи злотых, вот тогда сделка свершилась». Хозяин улыбнулся и говорит: «Ну, хорошо, пусть будет три тысячи злотых, а общая сумма тринадцать тысяч злотых, так?» Я сказал, что так будет правильно, руками подвинул к нему, лежащий возле меня товар, он всё аккуратно через лупу ещё раз осмотрел, а как же, ему же его надо везти за границу продавать, надо, чтобы всё было тика в тику. Кстати, хозяин квартиры хорошо говорил на русском языке, но имя своё не назвал, поэтому я его в своем описании по имени и не называю. Получив деньги за товар, я вышел из кабинета хозяина в зал, Володя, меня увидел и покачал головой, то ли в осуждение моей долгой отлучки, то ли жалея меня. Домой приехал я поздно, уже в первом часу ночи, хотя назад мы с Володей ехали на такси. Кстати, Володе я так и не сказал, куда мы ездили и зачем, операция была секретная и лишние свидетели тут не нужны. Может он, конечно, и догадывался, что за поездка у нас была, но догадываться это одно, а знать точно это совсем другое.
Жена ещё не спала, ждала меня, я ей сказал, что поездка удалась, и тут же выделил ей 500 злотых на её нужды. Она взяла пенёнзе и спрашивает у меня: «Сеня, ты что-то привёз из отпуска и продал что-ли?» — «Нет, — говорю ей, — это я получил зарплату вот из них и даю тебе деньги». Зоя ничего не поняла с моего ответа, пожала плечами, а злоты положила в бумажник. На другой день, я утром ушёл на работу, там подошёл к Сильвестру, чтобы поздороваться, он с улыбкой пожимает мне руку и говорит: «Слушай, Симон, вчера я остался у заказчика, пил с ними чай, заказчик сказал, что ты ему понравился, говорит, толковый молодой человек, если бы он был поляк я бы его взял к себе в помощники. Его жена тут же поддержала мужа. Но я думаю что ты его жене больше понравился, чем ему, она раза два спрашивала у мужа почему он не оставил тебя у них поужинать». На это я Льяне ничего не ответил, только пожал плечами и пошёл на своё рабочее место. А что говорить, я не поляк и поэтому работать с заказчиком не буду, а его жена? Зачем она мне у меня теперь есть своя жена. Да думаю, как она там, ведь она собиралась поехать в город за покупками, купила для будущего ребёнка что или нет? Возвращаюсь вечером с работы, захожу домой, а жена сидит на стуле у стола и плачет.
