Вот и сейчас! Внутри все задрожало от негодования, когда Анри начал заправлять выбившийся из прически локон. Все мужчины, как один, отвлеклись от своих дам, следя за этими нарочито медленными движениями.
– Не идет карта, – печально изрек Анри моим голосом. – Может, в любви повезет?
– Несомненно. Вы созданы для этого прекрасного чувства, мадемуазель, – улыбнулся одними губами Вионот.
Его взгляд… Бр-р-р! Он пожирал! Да я бы со страха сгорела, если бы на меня так смотрели. Так мы с Рианом смотрели на вареного цыпленочка, когда были очень-очень голодны. Этакое сладостное предвкушение перед броском… Между тем Вионот вытащил из веера своих карт одну и резким движением накрыл ею стопку на столе.
– Безумный Дракон, – с угрозой произнес он.
– Сильные чувства делает нас слепыми, виконт, – безмятежно прокомментировала его ход принцесса и победно улыбнулась. – Сердце Василиска!
Новая игра с легкой руки принцессы во дворе прижилась. Старики роптали о падении нравов и деградации умов, а молодежь считала великим счастьем получить небольшой надушенный конвертик с золотым вензелем под красным петухом с лаконичной припиской внизу: «Буду рада видеть вас сегодня у себя в гостях». И подпись: «Ригона Корнэльская».
Ходили слухи: за то, чтобы быть приглашенным в модный салон, молодые люди даже приплачивали. И я знала, что это правда. Причем суммы такие, что маленькую деревушку купить можно. Вы, наверное, догадались, кто проворачивал эти дела? Ну конечно, Анри. При этом все переговоры велись за пределами дворца, а мы с Рианом сопровождали несносного типчика в его вылазках, крадясь следом по темным улочкам. За этим беспринципным малым нужен глаз да глаз. Ведь в свои ночные похождения он предпочитал отправляться в своем настоящем, мужском обличии, а люди канцлера по-прежнему не оставляли надежды найти его.
Вообще, этой парочке авантюристов просто удивительно везло. И Анри, и его сестре, нашей нынешней принцессе. Впрочем, я очень сомневалась насчет их родственных связей. Как и насчет того, что светлейшая супруга принца Корнэла Вислоухого является дочерью давно почившего барона Чернолесского. Просто удивительно, что ни у кого из блестящего общества не возникло ни тени сомнения относительно их происхождения. Хотя, возможно, радужные перспективы застилали им глаза и лишали здравого смысла.
Действительно, Корона от этого брака здорово выигрывала, приобретая в качестве приданого пограничные земли с эльфами. Высший свет и деловые круги пребывали в эйфории от дружбы эльфийской княжны с принцессой. Престиж королевской власти Сумеречного Королевства благодаря этой свадьбе достиг небывалых высот. Знатнейшие люди с разных частей мира стремились правдами и неправдами попасть на вечерние посиделки принцессы, чтобы познакомится там с почетными гостями и попытаться заключить выгодные сделки на поставки товаров, пробить скидки по таможенным пошлинам, договориться о возможности посещения благословенных земель.
В апартаментах принцессы по вечерам кипела жизнь. Пока за карточным столом две пары игроков азартно бились за победу, в сумеречных закутках гостиной слышались негромкие разговоры, перемежаемые тихим смехом, а порой и поцелуями. Фрейлины, растеряв институтскую застенчивость, отчаянно кокетничали с блестящими молодыми и не очень кавалерами. Между тем смежные комнаты были отведены исключительно под деловые переговоры. Там заключались договора и плелись интриги, но не любовные, как в гостиной, а исключительно политического и экономического плана.
Пару раз салон принцессы навещали даже король со своей сиятельной супругой. Лишь канцлеру Нэлиусу отказывали в доступе. Сколько ни просил за него принц, Ригона была непреклонна. Впрочем, канцлер платил ей той же монетой. Он не скрывал, что на дух не переносит принцессу. Только его недовольство не имело значения. Ригону привечал добрый король Марион Великолепный, в ней не чаяла души наша добрая королева Гиона Лионская, и на нее чуть не молился ее супруг Корнэл Вислоухий.
Правда, любящий супруг несколько дней назад покинул свою обожаемую жену. Вместе с канцлером он уехал в Эридор по личной просьбе епископа Иеремийского. С его отъездом званые вечера не прекратились, но претерпели качественные изменения. Сюда все реже приходили для решения деловых вопросов, а все чаще, чтобы завести очередную интрижку. Увы и ах: нравы в салоне принцессы в отсутствие ее супруга катастрофически быстро падали.
– Мадемуазель скучает? – слегка растягивая гласные, пропел над нами неприятно знакомый голос. – Не желаете Андорского? Урожай 1606 года. Поверьте, вкус изумительный!
Ох, мы и не заметили, как задремали. Пробуждение оказалось весьма бодрящим: укутанная в белый атлас попа собиралась сесть прямо на наше хрупкое нежное тельце. Запрыгнув на колени Норы, мы недовольно зашипели. Нежные пальчики пробежались по шерстке. Мр-р-р, приятно! Нехитрые движения привели расшатавшиеся нервы в относительный порядок. И, тем не менее, фамильярность офицера канцлера не только бесила, но и настораживала. Что он вообще забыл в нашем салоне?! Следит?
