– А эта пакостница что здесь делает? Позвольте вас предупредить, мадемуазель Нора, эта бестия шляется везде, где ни попадя. У нее могут быть блохи. Или, что еще хуже, лишай.
Взгляд, который мы бросили на виконта Стотского-Скотского, мог бы сровнять его с землей. Но он на нас не смотрел. Его масленые глазки так и норовили запрыгнуть в декольте моей подруги. Поручик был уже изрядно навеселе, но это не мешало ему держать в руках два наполненных бокала.
– Я не пью, – холодно заметила Нора.
– Почему же? – притворно удивился Скотский, чуть не наваливаясь на подругу.
– Потому, что она у нас скромница, – хихикнула Ронда, голубоглазая брюнетка и лучшая институтская подруга моей сестренки.
– Скромность – не повод не выпить. Вот беременность – да. Потому что Святым писанием запрещено. А мы, рыцари, его чтим, – важно произнес Скотский и, подмигнув, продекламировал заплетающимся языком:
– Я встретил девушку, она
Большою скромницей слыла.
Лицом пригожа и стройна
Та девушка была.
Я к ней бы тотчас подошёл,
Но только дело в том,
Что девушка была, о ах,
С огромным животом.
– Дурак, – прокомментировала я.
– Редкостный, – согласился Риан.
Нора покраснела и посмотрела на Анри. Ну и мы вместе с ней тоже. Но он сидел за игральным столом спиной к нам. Ему сегодня, похоже, было не до моей бедной подружки. Лже-я что—то шепнул эльфийской княжне и записка быстро перешла из одних рук в другие. Олиндэль музыкально засмеялась, а следом залилась звонким смехом Ригона, метнув на Нору быстрый взгляд.
– Не сочтите за намек, но у вас такой грустный вид, словно вас только что бросили, – влажно зашептал Скотский на ухо побледневшей подруге. – Смею заверить, я лучший утешитель разбитых девичьих сердечек.
Нора поморщилась, вот только отодвинуться не могла. Диванчик был рассчитан на двоих.
– С Норой у вас нет шансов, виконт, – встряла в разговор Миона.
Ну как же! Моя сестренка не могла упустить возможности потравить мою любимую подружку.
– Наша Нора не любит мужчин. Ее сердце давно и безраздельно принадлежит Лире Савойской.
– И я ее понимаю, – с улыбкой отозвался смазливый полуэльф, перебирая струны гитары. – Мадемуазель Лира Савойская чудо как хороша.
– Тогда что вы делаете рядом со мной? – обиделась Миона.
– Что я делаю с музой души моей? Вдохновляюсь, конечно, – попытался исправить оплошность остроухий льстец. – И когда вы хмурите лобик, мое сердце истекает кровавыми слезами. Умоляю, улыбнитесь!
Такие разговоры и шушуканья доносились изо всех уголков гостиной. Полумрак способствовал этой интимно-игривой обстановке. В гостиной царили флирт и фривольность, сегодня как никогда выходящие за рамки приличия. Отсутствие принца всех настроило на крайне легкомысленный лад.
– Извините, виконт, – Нора с треском сложила веер и хотела встать, но не тут-то было. Скотский прочно восседал на подоле ее платья.
– Я воин, – гордо произнес Скотский, даже не шевельнувшись, – а воины не сдаются. Избавить прекрасную мадемуазель от противоестественных чувств считаю своей святой обязанностью…
– Вы придавили мою юбку, виконт. Будьте так любезны встать, – Нора повысила голос, а губа ее опасно задрожала.
Подружка была очень близка к тому, чтобы взорваться. А значит, нам следовало спешно вмешаться. Между тем самодовольный болван категорически отказывался понимать, что ходит по краю.
– А что мне за это будет? – игриво прошептал он.
Я примерилась к его правой руке, сжимающей бокал. Точнее, к голубоватым жилкам на запястье. Лапы в предвкушении зачесались.
– Когтями не стоит. Грубо, – снисходительно заметил напарник. – Попробуй хвостом. И помни…
– …хороший игрок не тот, о ком все говорят, а тот, кто никому не известен, – закончила я за Риана его любимую фразу.
Риан последнее время всерьез занялся моим обучением. Заставлял меня самостоятельно разбираться с большими и малыми врагами, используя весь кошачий арсенал средств самообороны. Однажды я спросила: зачем мне это? Ведь я девушка – существо нежное, возвышенное и романтичное. На что напарник ответил: «Чтобы романтизм не отбили». Не то чтобы мне его ответ показался бесспорным, но учиться мне нравилось. Я чувствовала себя… значимее, что ли.
Вот и сейчас, грациозно подняла наше тельце, сладко зевнула и не спеша направилась на колени Скотского. Кончик хвоста аккуратно обвил ножку одного из бокалов. Легкий рывок…
– Ах ты, маленькая дрянь!
– Ма-ау! – обиженно вякнули мы, соскочили с колен, привычно быстро метнулись через комнату и забились под софу.
В этот момент Анри что-то снова шепнул Олиндэль. Эльфийка ослепительно улыбнулась и обернулась к Скотскому:
– Виконт, вы играете в карты? Будьте любезны, доиграйте партию за меня. Я несколько утомилась.
Тот вскочил с диванчика так стремительно, что содержимое второго бокала присоединилось к первому, оказавшись на белоснежных атласных штанах.
– Стотский, вам надо срочно сменить цвета. Белое – не ваше. А вот красное к вам так и липнет, так и липнет, – заметил Анри.
