— Выходи давай, скотина такая, я кому говорю! — хватает сына за шиворот продавщица, поднимает откидную полку прилавка и едва ли не пинает его ко мне. — Мне все равно! В тюрьму посадют, как отчима, будешь знать!
Ее толчок настолько ощутим, что мальчуган спотыкается и за малым не падает.
— Забирайте, — это она уже мне. — Делайте с ним что хотите.
Я на мгновение цепенею. Она это что, серьезно?
Да ну, не верю. Наверняка показательное выступление.
Мы выходим из магазина, и я качаю головой. Жду, что продавщица вот-вот выбежит. Однако этого не происходит.
М-да. Повезло с родителями, что скажешь.
Пацан сжимается от страха и смотрит на меня забитым волчонком.
— Как тебя зовут? — обращаюсь к нему.
— Волька, — через пару секунд нехотя сообщает он.
— Володя, значит?
Мальчуган насупливается, смотрит на меня исподлобья.
— Так меня называл только папа. А остальные — Волькой.
— А где он?
— Умер. Мне тогда пять было.
— Сейчас сколько?
— Одиннадцать.
— Понятно… — вздыхаю я.
Ну не везти ведь мне его в полицию, в самом-то деле. Да и инспекции по делам несовершеннолетних тут, скорее всего, тоже отродясь не было.
К тому же теперь мне понятны причины его поведения. Отца нет, матери не до его воспитания.
— Зачем кладку раскачивали?
Волька смотрит на меня с подозрением, вытирает рукой нос.
— Весело. Мы часто так делаем, — пожимает плечами он и оправдывается: — Только до этого никто не падал в воду. Мы не думали…
Охренеть весело. Не то слово.
— Вы меня теперь в полицию заберете, да? — вдруг с вызовом задирает подбородок он. — Забирайте, но я своих не сдам!
Усмехаюсь. О как. Не знаю, то ли хвалить его за принципы, то ли ругать за то, что не думали, что творят.
— Пойдем, — говорю я и киваю назад, где припаркована машина.
— Зачем? — теряет боевой настрой Волька, озирается по сторонам.
Он явно на низком старте, того и гляди, сорвется и убежит. Пока держится, видимо, только потому, что мать неподалеку.
— Не бойся, ни в какую полицию я тебя не отвезу.
Иду и останавливаюсь у пассажирской задней двери. Марина и Алиса с недоумением смотрят на меня через стекло, но я поднимаю ладонь, мол, все в порядке.
— Видишь? — спрашиваю Вольку.
— Что? — сопит тот.
— Не что, а кого. Это моя невеста, ее зовут Алиса.
Ну, правда невеста пока не в курсе, что она невеста. Завтра узнает. Я решил, чего тянуть? Вот только с Леной разберемся, и сразу.
— Так вот, Волька. А теперь представь, что я и Алиса умерли по вашей вине. И наш сын остался без родителей.
Глаза Вольки округляются. Похоже, он только сейчас замечает автолюльку с Никитой. Лепечет, запинаясь:
— Это в-ваш ребенок?
Я киваю.
— У меня тоже есть сестричка, — глухо бормочет он. — Ей три.
— Ты ее любишь?
И вроде я задаю простой вопрос, но Волька ощутимо напрягается, как будто я хочу выведать военную тайну. Он мнется и тянет с ответом.
— Я вот очень люблю своего сына, — искренне и просто заявляю я.
Тогда его плечи расслабляются, и он выдает:
— Я тоже… это… люблю сестричку. Она смешная шмакодявка.
М-да, как тяжело ему дается это признание. Очевидно, нечасто он сам слышит такие слова, если вообще слышит.
Вспоминаю фразу из старой популярной кинокомедии: «Я старый солдат и не знаю слов любви».
Видать, это не по местным понятиям: признаваться, что любишь какую-то «шмакодявку».
— Ну вот. Волька, веселье весельем, но нужно понимать, когда игры становятся слишком опасными. В другой раз все может закончиться плохо, и тогда ты и твои друзья точно отправятся в тюрьму. Ты ведь этого не хочешь?
Он молча качает головой.
— Пойми, ты со своими друзьями едва не оставил нашего сына без родителей. Представь теперь, что будет с твоей сестрой, если не станет тебя и мамы? Она останется одна на всем белом свете. И ее отправят в детский дом. Как тебе такая перспектива?
Волька приоткрывает рот, мотает головой и мычит что-то нечленораздельное.
И тут происходит неожиданное. Он из волчонка, что пытается храбриться, превращается в совершенно потерянного и растерянного мальчугана. В уголках его глаз блестят слезы, он всхлипывает:
— Я больше так не бу-у-уду! Прости-и-и-те! Не бу-у-уду!
И срывается с места.
Я лишь провожаю его недоуменным взглядом.
Можно было бы его догнать, но зачем? Время поджимает, да и, сдается мне, он все понял и так. И, как зачинщик этих игрищ, доходчиво объяснит друзьям.
А я обязательно проверю.
Глава 57
Алиса
Мы заходим в ресторан в пять минут одиннадцатого. Немного опаздываем. Назар договорился с детективом о том, что до нашего прихода тот будет играть с Леной в поддавки.
Назар крепко держит меня за руку, озирается, замечает официанта и просит проводить к нужной кабинке.
Внутри тихо, уютно. И пусто. Заняты буквально два-три стола. Играет ненавязчивая музыка и почему-то пахнет кокосом. Приди мы сюда по другому поводу, я бы наверняка осталась довольна.
Теперь же семеню за Назаром к одной из кабинок. Лена, по словам официанта, выбрала самую дальнюю. Логично.
Я нервничаю так, что потеют ладони и меня начинает знобить. Становится настолько не по себе, что уже почти у самой кабинки я торможу Назара, нервно сглатываю и шепчу:
— Может, мне не надо туда?
