— Ладно, потенциальных извращенцев стало меньше и то хорошо. — Улыбаюсь и отхожу от них, не желая больше близко стоять к Юре.
— Мы можем уже начать? — Крикнул один из волков альфа- самки.
— А что, тебе уже не терпится, мой сладкий? — Едко спрашиваю у него и слышу такой отчётливый рык вперемешку с зубным скрежетом у себя за спиной, что почти не удивляюсь, как задававший вопрос решил ретироваться подальше от меня.
— Даш, мы начнем? — спросил господин Дмитров, когда рычать за моей спиной перестали. Это кто же такой ревнивый? Или им порычать просто захотелось?
— Конечно, — слащавым голоском повернулась к мужчине и когда он уже собрался говорить не дала ему, — сразу после того как вы мне дадите прочитать весь сборник ваших законов.
В зале повисла неловкая тишина.
— Что? — Переспросил господин Дмитров.
— Зачем? — Влез Ренат.
— Как зачем? Вы мне тут наговорили всяких законов, о которых я и знать не знала. Откуда мне знать, что вы меня не обманули? Вот поэтому я хочу сесть и спокойно почитать ваши законы, выучить хорошенько. — Тоном проворного адвоката ответила им.
— Но… — Начал было господин Дмитров, но я его перебила.
— Я прекрасно знаю, что незнание законов не избавляет от ответственности. Так что хочется уберечь себя от еще одной подобной неразберихи. Мне так же прекрасно известно, что человеческая жизнь для вас ничего не значит. Но все же любой суд в мире перед вынесением такого жестоко приговора, даст хоть ознакомиться с законом, который человек нарушил. Мне просто интересно, за что вы со мной так? Может я что-то вам сделала плохое? Или же моя вина только в том, что я такой вонючей родилась? — Обошла по кругу, всматриваясь в лица мужчин. В них не было ненависти, не было пренебрежения, больше нерешительности и даже какой-то вины.
— Как пафосно звучит, не скажете: свободная волчица! — Спрашиваю у ближайшего паренька, улыбаясь и чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. — Но где она, эта свобода? Если я всего лишь приз в вашей маленькой игре. Я не человек, я не волчица, я вещь, которую кто-то из вас сегодня заберет с собой и сломает как игрушку.
Шмыгаю носом, вытираю рукавов щеки в полной тишине. Теперь то они решили помолчать. Резко поворачиваюсь к господину Дмитрову и резко спрашиваю:
— Ну и где? Где сборник законов, по которому меня судят?
Мужчина смотрит на меня немигающим взглядом.
— Его нет. — Слышу голос Кая слева и замираю на месте, так и не посмотрев на него. — Нет никакого сборника законов стай и никогда не было. Все наши законы устные, никакими документами не описанные.
— Так что получается, это все просто фарс? — Не сдерживаюсь и смеюсь во весь голос.
— В смысле? — Спрашивает господин Дмитров. Мой смех не прекращается, хотя мне не весело, я хочу плакать, но не могу себе этого позволить.
— А чем вы докажете, что и правда есть такой закон? Чем вы докажете, что я обязана стать парой тому, кто победит?! — смотрю на Рената, перевожу взгляд на Юру, он отвернулся, от чего по сердцу как будто полоснуло ножом, — Почему вы думаете, что я как Тася не предпочту умереть, но только не быть с кем-то из таких монстров как вы?
— Мы не монстры. — Слышу, наконец, злой голос Юры, он смотрит на меня тем самым взглядом. Больно от него, очень больно.
— Не монстры, значит? — До чего же больно смотреть ему в глаза, — А как же тогда называть тех, кому чуждо все человеческое? Для кого человеческая жизнь ничего не стоит? Как вас еще называть?
— Ты такая же, как мы! — Серые глаза начинают светиться красным, он смотрит на меня не мигая, пока с каждым его вздохом он все сильнее превращается.
— Да что ты говоришь?! У вас главный аргумент — сила. Кто сильнее, тому приз! Вы не умеете сочувствовать, не умеете любить! — Хватаю его за ворот куртки, по щекам текут горячие слезы, а сердце в груди бешено колотится.
Его лицо размыто от слез, но я вижу, как горят его глаза, вижу не человеческий оскал. Но мне не страшно, мне безумно больно. Он не любит меня, никогда не любил. И если бы не этот проклятый ритуал, ни за что бы даже не посмотрел меня. Мне так больно, но не физически, что я хочу сделать ему так же больно. Потому и говорю так, потому и поступаю так. Совсем забываю, зачем я здесь и чего пыталась добиться. Мне просто хочется сделать ему так же больно, как он сделал мне тогда, отвернувшись от моего вопроса.
— Хватит! — Голос Кая звучит где-то рядом, и в то же время далеко. Теплые руки выдергивают мои, и я отпускаю куртку волка. Жесткая ткань в последний раз между пальцев проскальзывает, и я судорожно вздыхаю.
Мир качнулся, и я совсем не пытаюсь вырваться, когда меня взяли на руки. Притуляюсь лицом к белой куртке и позволяю себе зареветь во весь голос.
