Вздыхаю, открываю глаза и смотрю на заколоченные окна. Эта комната гнетет, как будто нахожусь в склепе.
Он стоит все еще спиной ко мне и смотрит на нее. На что я вообще надеюсь? Подхожу к большим банкам краски в углу. Открываю первую попавшуюся и подхожу с ней к нему. Он даже не оборачивается. Сжимаю банку в руках, сомневаясь в своих действиях только на мгновение. Выплескиваю краску на рисунок и, лицо девушки исчезает за красной краской. Как будто она и ее такая светлая улыбка исчезают в крови. Жутко.
Поворачиваюсь к нему лицом и намеренно ловлю его взгляд. Его брови слегка приподняты, он смотрит на меня и только на меня. Мои губы дрожат, и я, кажется, улыбаюсь. Банка с краской падает на пол с оглушающим шумом.
Хочу, чтобы он сделал хоть что-то, но не прекращал смотреть на меня. Это странно — хотеть, чтобы он смотрел только на меня. Все дело в алкоголе, все дело в уязвленной гордости, все дело во мне.
Я жду его ответных действий, жду, когда он решится ответить. Я уже сделала больше, чем должна была, я уже пошла на уступки.
— Что вы делаете здесь? — Слышу голос Димы, и моё ожидание заканчивается.
Что я вообще здесь делаю? Чего жду? Зачем мне это? Совсем что ли сдурела?
Вздыхаю и делаю шаг к нему. Он вздрагивает всем телом, но я пытаюсь делать вид, что не замечаю этого. Обхожу его и останавливаюсь перед злым Димой. Он хватает меня за испачканную краской руку и кричит:
— Зачем ты сделала это?
Я не знаю зачем. Мне просто захотелось, что бы он смотрел не на нее, а на меня. Это так глупо, до невозможности глупо. Это комната Димы, здесь повсюду краска. Это его мавзолей, посвящённый одной единственной девушке. Здесь страшно и жутко, но я не понимаю, что здесь делает Кай. Оборачиваюсь только от этой мысли и встречаюсь с ним взглядом. Теперь он смотрит на меня? Улыбаюсь невольно, ну и что мне это дает?
Свободной рукой достаю подвеску из кармана штанов. Раскрываю руку Димы и кладу подвеску в нее. Он смотрит на нее не отрываясь, мне даже кажется, я чувствую его боль. Раньше я бы извинилась, за то, что не врала и видела ее действительно мертвой, но сейчас мне кажется это бессмысленным.
Я ушла из этого дома никем не остановленная, почти не обращая внимания на разгоревшийся на кухне скандал. Снег падал мне на лицо, ноги все время проваливались в сугробы. Денег на такси все так же не было, Марго я в коридоре не видела, да лучше просто прогуляться, чем рисковать жизнью у нее в машине. Мысли роились у меня в голове, я никак не могла разобраться в них. Мне легче было сосредоточиться на том, что детектив из меня никакой. Мне надо было побольше узнать о том, что связывает Нину и волков. И честно признать, меня интересует только то, что связывает ее и его.
Ехала мстить, а возвращаюсь с новым поражением.
Машины проезжали мимо редко, но вдруг одна из них засветила мне фарами и остановилась рядом. В марках я не разбираюсь, но судя по всему, это иномарка. Дверь открылась, и из машины вышел мужчина.
Темное пальто, поверх белый шарф. Светлые волосы сразу же покрылись снегом, только глаза зеленые даже во мраке, как будто жутко горят. Слегка удивилась такой встрече и даже отступила на шаг назад.
— Лев Викторович? — Спросила нерешительно. — Что вы здесь делаете?
— Это что вы, Петрова, делаете здесь? Возле дороги, ночью? — Преподаватель издевается, как-то странно смотреть на него вне аудитории, как будто совсем другой человек.
— Домой иду.
— Откуда?
— В гостях была. — Даже почти не сорвала.
— И что, никто из ваших друзей не догадался подвезти вас домой? — В его голосе ирония, он и так знает ответ.
Я бы повернулась к нему спиной и просто ушла, но что-то мне подсказывает, что так делать не стоит.
— Как видите.
— Ну что же, Петрова, можно сказать вам повезло. — Он улыбается и обходит свой автомобиль и открывает переднюю дверь пассажирского сиденья.
— В смысле?
— Ну не могу же я оставить подающую надежды студентку в беде? Садитесь, Петрова, довезу! — И столько иронии в голосе, что я даже скривилась.
«Подающую надежды?» Да ладно! Пару тем выучила и что ли уже подаю надежды? Что за бред?
— Спасибо, но я лучше как-нибудь сама. — Невольно отступаю на шаг от машины.
— Ну что вы, Петрова! Боитесь меня что ли? — Он улыбается и что-то мне становится очень жутко.
Ночь, темнота. Машин встречных нет, никто меня не будет искать, никому я не нужна. Паника давит горло, и я невольно оглядываюсь по сторонам, думая куда бежать, но бежать некуда. Вздыхаю и пытаюсь себя успокоить. Он же мой преподаватель, зачем ему мне вредить? Что это вообще за паранойя?
— Не хочу вас обременять. — Сказала нерешительно, невольно замечая, как он не своди с меня глаз.
— Садитесь, Петрова. — Только и сказал он, как будто уже зная, что я соглашусь. Он вернулся к водительской двери и сел в машину. От этого его действия мне как будто стало легче. Уже поздно, идти далеко и теперь уже довольно страшно. Направилась к открытой двери и все-таки села в машину, закрыла дверь и даже пристегнулась.
