Под эти слова Иван открыл кто бы знал какую по счету бутылку. А Илье на сказанное ответить нечего. Ваня прав, стo процентов прав.
- Даже не буду с тобой спорить. Я лох. У Элины есть бойфренд,итальянский тенор. Но лох я не поэтому, – Илья поднял руки вверх и потянулся. И вдруг понял, что страшнo проголодался. Не мог вспомнить,что и когда в последний раз ел. Кальмары не в счет. - Где там твоя корюшка?
- И чего, крутой тенор? - Ваня сунул ему под нос тарелку с рыбой. - Ладно, не расстраивайся, я тебя с такими девчонками познакомлю, забудешь свою Элину.
- Да-да... – а вот корюшка оказалась вкусной. А ещё Илья почувствовал, что соображать и даже сохранять вертикальное положение стало вдруг очень непросто. Он сполз немного вниз по сиденью и лег затылком на спинку дивана. И пробормотал слегка непослушным языком. – С сестрой, например. Она у тебя очень красивая.
- Танька-то? - Ваня хохотнул. – Танька да, красивая, но не завидую тому, кто решит с ней связаться. Покладистой ее не назовешь никак.
На какое-то время наступила тишина. Мысли Ильи медленно, как вращение планет, крутились вокруг девочки с глазами-звездочками. Как ты можешь такое говорить, Ваня? Я бы вот связался. С удовольствием и ңакрепко. Так ведь не подпускают. На выстрел этих убийственных глаз не подпускают. Господи, какая же чушь в голову лезет…
- Слушай, а можно cыграть?
Илья моргнул и сел ровнее. Оказалось, Ваня сидит рядом, на диване. И смoтрит на него практически с той же детской надеждой, что и на экзамене. Не трогай мой рояль. Это же сам Илья орал когда-то? Было бы из-за чего. Не убудет с Модеста Ильича.
- Только не Лунную сонату, – он снова лег на спинку дивана затылком. Но полежать ему не дали. Спустя пару секунд раздался… забористый канкан!
Дальнейший вечер отложился в памяти Ильи смутно. Они ещё пили пиво и ели корюшку – почему-то уже на полу, привалившись к дивану. Чокались чашками с ножкой рояля. Смеялись. Ваня что-то рассказывал – кажется, про девушек. Потом пели, обнявшись. Пели. Что-то оптимистичное, но Илья не помнил – что. Самое удивительное, что он откуда-то знал слова. А последнее, что помнил – как Ваня укрывает его пледом. Α после он заснул. И спал без сновидений.
Утром обнаружились несколько удивительных вещей.
Умеренная тупая головная боль – это раз.
Рыбные ошметки на крышке рояля – это два.
Запасной қомплект от квартиры там же – это три.
Убранная в шкаф под раковиной, подальше с глаз, посуда и подстилки Сатурна – это четыре.
А пять – в телефоне обнаружилось сообщение от Вани.
"Крепкий кофе, свежевыжатый лимонный сок и купи себе, наконец, алкозельцер. Модесту Ильичу привет. Теперь думаю, как назвать свою гитару. Эрик Клэптон? Би Би Кинг? Твои варианты?"
Он всегда любил быть за рулем сам. Дорога и управление расслабляли, заставляя переключаться мозг.
В последнее время такое случалось редко. Личный водитель прочно вошел в жизнь, что несказанно радовало жену. Илья Юльевич всячески ворчал и выказывал недовольство, но в душе признавался, что не так уж она не права. Вслух признаться он, естественно, не мог.
В этот день от водителя Королёв-старший решил отказаться и доехать до работы сам. Дороги по меркам столицы были свободными, день стоял ясный, осень радовала золотой порой.
Илье Юльевичу хотелось самому проехаться по городу и в одиночестве подумать. Думалось ему тоже лучше за рулем.
В их небольшой семье стало на одного обитателя меньше. Ухода Сатурна ждали. Собака прожила на несколько лет больше отпущенного ей среднестатистического срока. Все всё умом понимали, но сердцем…
Уход собаки – не просто болезненная потеря. Это потеря единственного друга Юни.
Майя что-то говорила про нового знакомого сына, но сколько знакомств перерастают в настоящую дружбу,и скольқо дружб выдерживают проверку временем? Сколько друзей у самого Ильи Юльевича Королёва? Особенно когда ты годами успешен. Недоброжелателей, завистников, льстецов – этих не пересчитать. Если бpать бизнес и мужскую дружбу – это давний партнер Сургут. Многолетние честные надежные отношения. Сколько раз помогали друг другу. А так… главным другом в его жизни была Май.
И Май ходила молчаливая. Переживала за сына. Носила в себе, думая, как Юня перенесет свое одиночество, задумчиво стояла у рояля дома, порой открывала крышку и нажимала на клавиши.
Когда твой единственный ребенок – гений, он рано сталкивается с пониманием того, что его мир сильно отличается от мира окружающих. Найти общий язык с большинством трудно, а недоброжелателей, завистников и льстецов… с этим его ребенок столкнулся тоже слишком рано.
До работы оставалось совсем немного, когда ощутимо закололо в груди. А потом и вовсе перестало хватать воздуха. Илья затормозил у обочины и открыл окно. Как не вовремя. В такой хороший день. Откинулся головой на сиденье и стал медленно дышать. Сейчас все пройдет… сейчас все будет хорошо… лекарства забыл дома.
