— Разве ты не видишь? Я продаю цветы. Наш дом разрушен, а папу выгнали с работы. Я должен что-то сделать, я мужчина, я не могу позволить маме голодать.
Снова запахло выпечкой, и у малыша заурчало в животе.
— Знаешь, я считаю, что ты очень храбрый.
— Да, я такой.
— А ещё ты заботливый. Маме с тобой очень повезло. Я сейчас на минутку отлучусь, хорошо? Скоро приду.
Я спешила. Просачиваясь между людьми, молилась, что хлеб продаёт Ханзи, он один из немногих знал, что я ангел.
И слава Небесам, мои надежды оправдались.
— О благие знамения, Фейт! Какое чудо.
— Здравствуйте, Ханзи, я так рада, что вы живы.
Пекарь поведал, что в то раннее утро его не было на площади, как и за день до этого. Его жена сильно заболела, и он не отходил от её постели. Рассказал, что обращался в храм, и служители поделились лекарствами Небес.
— Извините, Ханзи, но не могли бы вы подарить мне два хлеба?
— О чём ты говоришь, девочка, хочешь, забирай всё. Моя жена жива благодаря тебе. Элпис сказала, что ты каждый день приносила снадобья для горожан.
— Это единственное, что я и могу сделать. Лекарства, да и только.
— Хм и только? Разве этого мало? Многие остались живы только благодаря тебе.
В поклажку он положил две буханки хлеба и мясной пирог.
Я поблагодарила пекаря и распрощалась.
Малыш стоял с букетами в руках и предлагал их прохожим. Люди проходили мимо и даже не обращали на мальчишку внимания.
Он вернулся к лежащей копёшке.
— Никто их не купит, кому нужны обычные полевые цветы. Они не красивые, обычные.
— Знаешь, луговики за такие слова могли бы тебе настучать по голове.
Ну прекрасно, Фейт, у малыша и так голова разбита. Следи за тем, что вылетает из твоего рта.
— Сильно болит? — указывала я на его голову.
— Немножко.
Храбрый малый.
— У тебя есть платок или тряпка?
Мальчик, поковырявшись в коробках, протянул кусок ткани.
Я накрыла ей голову малыша и просунула под ткань руку. Лёгкое свечение из-под покрывала не привлекло внимание.
— Так лучше? Теперь не болит?
— Нет, не болит. Ты волшебник?
— Ага, — подмигнула я малышу и протянула ему поклажку с хлебом и пирогом.
— Держи, это тебе.
У мальчишки расширились глаза. Он переводил взгляд то на корзину, то снова на меня. Глубоко вдохнув запах свежего хлеба, накрыл ладонью впалый живот, но голодное урчание его выдало.
— Мне? Честно?
— Клянусь. Знаешь, у меня нет денег…
— Ты нищая?
— Эээ…
— У кого нет денег, тот нищий, так мама говорит.
— Я? Да, наверное, это так. Но я могу кое-что дать тебе, а ты это отдашь отцу, хорошо? Только никому больше не показывай, ты понял меня?
Я поднялась с коленей. Открыла сумочку и достала один кристаллик телепортации.
— За это отец может получить хорошие деньги.
Я начала протягивать мальчишке кристалл, как рядом в коробку для подачи со звоном упали пара серебряных монет.
Вот это щедрость.
Я решила посмотреть на благодетеля. Рядом со мной стоял парень с голубыми глазами и улыбался. Я всмотрелась в его лицо. Что-то знакомое.
— Орион?
Он наклонился ко мне, и бархатистые вибрации его голоса отдались жаром во всём теле. Голос, о котором я мечтала эти полгода.
— Я тебя нашёл!
— Я тебя нашёл!
Сложив листы переводов в одну стопку, устало откинулась на спинку стула и победно посмотрела на Фрею и Эмеренту.
Я старалась сложить руны в единый текст, в одну историю, и по выражению их лиц поняла, что у меня получилось.
— Как я и говорила, нужно позволить древним рунам пройти через себя. И ты с этим прекрасно справилась. Осталось меньше половины сказки.
— Так постойте, — прервала нас гостья. — Ещё раз подытожим. Наивная дочь лекаря влюбилась в безрассудного принца соседнего вражеского государства. Между странами идёт война. Но, о волшебство любви, им всё нипочем, и они решают продолжить встречаться, даже если их могут обнаружить и назвать предателями своих родин, а по итогу казнить?
— А почему их должны казнить? — непонимающе взглянула я на Эмеренту. — Это же сказка. А в сказках должен быть счастливый конец.
— Ох, древние дубовые рощи, ты вылитая копия главной героини истории. Такая же наивная!
— Довольно. — Фрея, подняла руку в жесте прекращения дискуссии. — Фейт, твоя комната ждёт тебя. Можешь идти отдыхать.
Мне не очень хотелось оставаться под одной крышей с высокомерной жердью, но и за полночь выходить из дому хотелось ещё меньше. Поэтому, собрав свои переводы и книгу, я вышла из оранжереи, пожелав двум женщинам спокойного сна.
В моей жизни не происходило ничего интересного. Утро начиналось с теплиц, и ими же заканчивался день. Баночки с мазями, перетёртые коренья, сушеные травы, горы книг и сказка на ночь. По вечерам заваривала себе мяту с лимоном и мёдом, залазила на кровать, укрывалась пледом и переводила древнерунический текст. Не буду врать, представляла себя на месте главной героини. Ну кто не хочет, чтобы в неё до беспамятства влюбился сказочный принц? Так и засыпала, в волшебных мечтах.
