Как волшебно пахла окружающая нас природа! Терпкий аромат кустиков багульника, запах сухого мха, спелых ягод, веточек шикши, опавшей сосновой хвои. Молодые насаждения сосенок и березняка, травяно-кустарный настил из морошки, клюквы и голубики. На осушенных участках колышатся заросли вереска.
Волшебно!
Я преклонила колени перед болотным миртом. Взяла в руки листочек и растёрла пальцами; почувствовался душистый аромат хвои. Прямо по болоту проложен деревянный настил.
А вот это странно! Спросить или не спросить, и хочу ли услышать ответ?
Послышалось странное шуршание. Я повернула голову и увидела, как, отражаясь от свечения сфер, с деревца на меня смотрели два жёлтых глаза. Тишину болот пронзил высокой тональности визг.
— Чудооовиииищеееее!
Уже готовая драпать со всех ног, я была остановлена схватившей меня за руку Фреей.
— Успокойся. На болотах безопасно.
Как подтверждение сказанным словам профессора, с дерева послышалось протяжнее: «Ууух-Ууух».
И, вглядевшись в образ сидящей на сосенке совы, чертыхнулась.
— Ах ты крылатая засранка!
Я давно так не смеялась и никогда не была так измазана грязью. Заклинание сонного паралича преобразовали в луки. Мы стреляли из него по прыгающим лягушкам и уползающим от нас в разные стороны змеям. Так в одной из погонь нога зацепилась за кочку, и я рухнула в болото. Медленно, но верно четыре бидона под завязку были заполнены пресмыкающимися и земноводными.
Дом встретил сладким запахом цветения из оранжереи.
Собрав лепестки роз и растерев, прошептала лёгкое заклинание и сцедила розовое масло. Горячая ванна — то, что нужно, чтобы отдохнуть от физических упражнений. Наспех обтершись полотенцем, я вышла в кухню. Профессор разливала мясной суп по тарелкам, я нарезала хлеб и сервировала стол. Из шкафчика вытащила две кружки, а Фрея заполнила их подогретым вином с апельсинами и травами. Это было так по-особенному, по-семейному. Глаза заслезились, и солёные капли потекли по щекам. Тыльной стороной руки быстро вытерла предательские слёзы одиночества. Профессор если и увидела, то не подала виду.
Пятница пролетела быстро. Первым делом теплицы, вторым — забежать в Академию и сдать книги в библиотеку. Мистер «наливное яблочко» прошёл мимо, мило улыбаясь и желая прекрасных каникул щебечущей группе девушек. Меня он не заметил. Талия уехала на выходные в родовое поместье, а Эрику я так и не увидела. Она, ректор и проректор закрылись в подвалах и изучали «не изучаемое». Послышался грохот, и земля содрогнулась.
Действительно, не стоит их беспокоить.
Занесла мази бабусе Винн, она в свою очередь наградила меня корзинкой с пирожками.
В субботу, как и было оговорено, ближе к вечеру направилась к профессору. Свет в доме не горел. Дверь была приоткрыта. Постучав, ответа не получила.
— Фрея, вы дома? — в ответ тишина.
Лишь в дальней комнате мерцал маленький тёплый огонёк из приоткрытой дверцы. Там располагалась оранжерея. Я направилась на свечение, приоткрыла дверь и в центре комнаты обнаружила на столе торт с зажжёнными свечками.
— С прошедшими днями рождения, Фейт!
И комната вспыхнула мириадами звёзд.
Я была тронута до глубины души стараниями Фреи. Мы говорили обо всём и ни о чём конкретно. Я рассказывала о доме, подругах и о своих мечтах. Она же веселила рассказами о бестолковых студентах и раздирала душу грустными историями о своей разрушенной семье.
Ближе к обеду в воскресенье оказалось, что профессор не ранняя птаха, мы переместились в библиотеку. Делали описи книг, свитков и старинных гримуаров. В подвале расхламляли шкафы. Что-то из алхимических ингредиентов пришлось выкинуть, какие-то колбы были треснуты, их тоже в мусорку. Вечерело. На чердаке перебрали сундуки. Метры тканей — парча, атлас, органза. Из дальнего сундука Фрея достала сложенный белый материал.
— Это тебе. На долгую память обо мне. Примерь, пожалуйста.
Я приняла свёрток и пошла переодеваться в выделенную для меня комнату.
Платье цвета первого выпавшего снега. Белоснежное. Отделано кружевом. Длинные рукава плотно облегали руки, закрывали плечи. Вырез полностью открывал спину и уходил к пояснице, а от бёдер с двух сторон уходил шлейф из тончайшей струящейся ткани такого же белоснежного цвета.
Свадебное?
В дверь постучали, и Фрея тихими шагами вошла в спальню.
— Профессор, оно прекрасно!
Я обернулась, чтобы ещё раз поблагодарить за такой чудесный подарок, но слова застряли в горле. По щекам Фреи прозрачными дорожками скатывались слёзы.
— Ты, прекрасна, Фейт! Надень его на свой день рождения.
* * *
Я лежала в кровати и уже несколько часов не могла уснуть. В голову лезли мысли, и в груди росло неприятное чувство тревоги. Профессор сообщила, что в ближайшие дни ей нужно уехать, вернётся она только к празднованию Самайна. Наши с ней разговоры, наша ревизия дома… Складывалось впечатление, будто мне показывали, что и где лежит в нём, словно Фрея прощалась.
Но она же сказала, что вернётся к празднованию окончания сбора урожая.
