— Ты попал в ту же ловушку что и наш брат много веков назад.
— И о чём ты ведёшь речь, поясни?
Рыжий увёл руку в сторону, я проследил за её направлением.
— Что-то не припоминаю за тобой любовь к цитрусовым.
На небольшом столике стояла огромная фруктовая ваза, заполненная апельсинами.
Я откинулся на спинку стула. Сжал пальцами переносицу. Глаза болели, голова трещала, не спал вторые сутки.
— Бастиан, мне плохо! Как никогда раньше, а я ведь и половины не пережил, что довелось Ориону.
Воин встал и пересёк кабинет, подойдя к столику с фруктами, ножом разрезал пару апельсинов и положил мне на стол. В нос ударил приторно-сладкий запах цитрусов.
— Ты издеваешься?
Он лишь кивнул.
— Расскажи, что между вами произошло. То, что ты меня не послушал и влюбился, это я уже прекрасно понял. К чему это всё привело?
Я закрыл глаза, и воспоминания вернули меня в тот вечер, когда сердце разорвалось на две половины, и пламя, что горело в ночи, стало затухать.
* * *
Чёртов дождь, да ещё и ветер, настолько сильный, что капли летели горизонтально и прямо в лицо. Я шёл в сторону Академии и пытался уложить мысли в своей голове: «Как это так получилось, что я стал посыльным?». Сам не понял, как Эрика уболтала меня сходить за дедушкиной контрабандой. Кажется, я размяк и виной тому любимые зелёные глаза.
— Малакай! Вот так встреча.
Этот голос даже спустя тысячелетие не забыть никогда. Я повернулся к зовущему.
— Генерал Андрас.
— Колдун Дикой Охоты, надеюсь, мы не в обиде друг на друга?
Наша последняя точка пересечения— тронный зал Короля, место, где рухнуло в моей жизни всё за минуты.
— Вы о том инциденте, когда проткнули меня циозитовыми кольями, чтобы заблокировать мою магию? Всё давно забыто, что вы.
Я бы хотел винить во всём генералов, но беда в том, что это не они сильные были, а мы оказались слабы. Ни Бастиан, ни я в решающий момент не пришли брату на помощь, мы оказались бесполезными.
Меньше всего мне хотелось беседовать с «правой рукой» Ада. Я уже начал разворачиваться.
— Его высочество на грани. Скоро его магия покинет этот мир. В Аду назревает революция.
Ох, как я долго мечтал об этом, и мои проклятия наконец были услышаны, вот только как не вовремя.
— В Аду считают, что Орион потребует…
— Для вас он Король Дикой Охоты, генерал Андрас.
Видно было, что демона нисколько не задело моё замечание.
Ублюдок. Никогда не знаешь, что за мысли у него в голове. Улыбается словно небесный агнец, а потом воткнёт в сердце нож и провернёт с такой же милой улыбкой.
— Прошу простить моё секундное неуважение. Я продолжу. В Аду считают, что его высочество Король Дикой Охоты попробует захватить трон, и это вызывает волнение как среди претендентов, так и среди населения.
Перспектива неплохая. Я бы очень хотел вернуться домой. На задворках мироздания в вечной холодине мне уже осточертело, но где гарантия, что Ад не замёрзнет с новым правителем?
— Не думаю, что Ориону интересен трон его отца.
— В независимости от его решения я прошу явиться, и незамедлительно.
И закончив высказывать свои требования, один из верхушки чёртовой дюжины исчез.
Проклятье!
Я не планировал возвращаться в Ин’Ивл-Ллэйн так рано. Ещё и в Аду назревает бунт.
Защитное заклинание давно спало, я стоял под проливным дождём, насквозь промокший, и не знал, что делать. Точнее знал, но не мог ступить и шага, потому что сегодня мой мир снова рухнет.
Стоял перед дверью и не мог решиться.
Постучал. Эти секунды для меня тянулись столетие.
Дверь открылась, и передо мной предстала огонёк.
Я всё прочитал в её изумрудных глазах. Я видел, как рухнули миры, и зелёный лес заменился серым камнем.
— Проходи.
Могильный голос резанул слух и сердце.
Я передал посылку и стоял, как последний идиот, слова путались в голове, а она молчала.
— Уходи и никогда не возвращайся.
Сердце пропустило удар и начало кровоточить.
— Искорка, мне нужно…
Слова застряли где-то в глотке, тошнотворно.
Она смотрела на меня… молчала… Она ожидала от меня оправдания или чего-то ещё. А я…
— Пожалуйста, Малакай, уходи! Уходи раз и навсегда и, пожалуйста, никогда не появляйся в моей жизни. Никогда, слышишь, я прошу тебя!
Сердце разорвалось. Как же больно.
— Я ведь знала, что у нас нет будущего. Ты, кто живет вечность, и я, смертная, кто канет в Лету, не пройдёт и полвека. Уходи, прошу, Малакай, уходи.
И я ушёл.
Сидя в глубоком кресле в своей комнате, с прикрытыми глазами слушал, как холодный, октябрьский дождь барабанит по стёклам. Мелодия небесных слёз уносила меня в лёгкий транс. Я почувствовал магию Эрики. Она прошла по коридору, заглушая свои шаги заклинанием. Встав с насиженного тёплого места, подошёл к окну и распахнул его, впуская в комнату холодный воздух. Прошептал заклинание, и мои глаза стали видеть сквозь текстуры. Смотрел, как искорка убегает в ночь, под проливной дождь, с каждым шагом удаляясь от меня всё дальше в темноту. Мне было так больно, как никогда в моей долгой жизни.
